Профессия

Ронберг Тони

– Значит, вы медсестра.., – я улыбаюсь.

– Ну да. Уколы умею делать, клизмы… Опять что-то не то говорю.

Мы делаем круг почета в ее районе. И я не осмеливаюсь предложить ничего другого. Когда снова останавливаюсь у ее подъезда, она говорит:

– Спасибо за компанию. С вами – весело. А целый день – так грязно, так смрадно. У нее ведь рак, она умирает. Такие дни, что «хорошие» деньги уже не кажутся хорошими. После этого – тяжело

быть умной, изящной, тонкой. Вы про театр спросили, а я перепугалась от неожиданности. Из другой жизни это. Такие пироги.

– У нас тоже так говорят: «такие пироги». Вы очень сильная, Лариса. У вас есть цель, это понятно. Но иногда нужно быть слабой, нужно повесить все свои беды на кого-то другого и быть предельно беспомощной. Это мило, это по-женски.

Она отворачивается.

– И нужно кому-то верить, – добавляю я.

– Может, и нужно. Но это сложно. Спасибо, – благодарит еще раз и выходит.

16. СНОВА ЗДОРОВО

Рыть – рыть – рыть. Копать – землю, песок, вязкую глину. Долбить гранит. Это и есть работа частного детектива. Не только экстрим, не только драйв, но и рутина.

Я копаюсь в контактах наших пострадавших и увязаю окончательно.

– Ничего нет, – говорит Ирина. – Ничего такого. Никакого «Эд.Сем.»

И я понимаю, что сейчас начнется второй круг ада – повторные встречи с теми, кто не особо хочет нас видеть.

Сотника я нахожу дома – в его загородном коттедже. Все здесь напоминает о весне, почти незаметной в городе. Энергия набухающих почек, мокрый чернозем, подснежники, – все так и просится в дневник наблюдений за природой, который уже давно никто не ведет в мегаполисе.

Открывает мне уже знакомый парень из охраны Сотника. Позвонив хозяину, пропускает в дом без лишних вопросов. Сотник – по-прежнему загипсованный – выходит навстречу. Почему-то он кажется мне еще более бледным, чем в больнице.

– Как вы, Олег Валентинович?

– Приехали узнать, как я?

– Да.

– Не шибко хорошо, – отвечает Сотник. – Как-то медленно заживает и очень болезненно. А вы... что там раскопали?

Он указывает мне на кресло, а сам остается стоять. Я сажусь.

– Вы один здесь... на этой вилле?

– Один. С охраной вот. А с кем я тут еще могу быть?

– А Светлана?

– Светлана? – удивляется Сотник. – Ей работать надо... и вообще. У нас не такие отношения, чтобы... привлекать ее к моей жизни.

Как всегда, когда разговор заходит о женщинах, Сотник начинает

срываться и нервничать.

– Зачем мне тут Светлана? – спрашивает он снова. – Чтобы она гипотезы свои излагала или планы строила? Терпеть я этого не могу! Ольга Прохорова приезжала недавно – навещала. Спрашивает: «Так кого же хотели убить? Тебя или Виталика?» Тоже в сыщики подалась. Достало меня это! Вот уже где! – он чиркает пальцем уцелевшей руки по горлу. – Сил нет никаких! Вот оклемаюсь – сразу на работу. Хоть займусь чем-то полезным, отвлекусь. Что там у вас за вопросы снова?

И я спрашиваю об инициалах «Эд.Сем.». Он думает, молчит некоторое время.

– Ох люди, вечно вы что-то такое изыщете... Что значит «инициалы»? – спрашивает вдруг. – Имя и отчество? У меня есть знакомая – Эдита Семакова. Так «Сем.» – это фамилия.

– Эдита Семакова?

– Депутата Семакова дочка. Он сейчас в Думе заседает, в какой-то фракции. Не скажу точно – не интересуюсь политикой. И ее саму сто лет не видел.

– А у вас с ней было что-то?

– Что-то? Ну, был секс пару раз.

– Давно?

– Давно.

– Насколько давно?

– Ну, лет пять назад. Тогда Семаков еще депутатом не был, был просто владельцем фармацевтического концерна. Солидный там капиталище.

– А почему не сложилось?

– У меня с Дитой? А что там могло сложиться? Там ничего серьезного не было – пошалили от скуки.

– А вообще у вас с кем-то было «серьезно»? – просто из любопытства спрашиваю я.

– А это вообще к делу относится?

– Относится.

– Нет, не было, – он пытается пожать плечами, но гипс мешает.

– А конфликта у вас с Семаковой не было... на почве личных интересов?

– Так у нас и интересов особых не было – ни личных, ни безличных, – отрезает он.

Про себя я ставлю крест на этой Эдите.

– Других «Эд.Сем.» не припоминаете?

Сотник морщит лоб.

– Нет.

И я вынужден попрощаться и пообещать информировать его в случае...

Сотник чем-то напоминает мне Сахара. И если в первый раз я более или менее оправдал его резкость, то теперь... как-то зашкалило. Нельзя же быть резким по любому поводу – на ножах со всем белым светом. Это не по-человечески как-то.

Мобила высвечивает кодовую запись «Леди Х». Кажется, мы расстались с ней не при самых благоприятных обстоятельствах.

– Илья, как ты? – интересуется она, и голос невольно выдает ее беспокойство.