Профиль мозга
Шрифт:
"Успокойтесь и присядьте!" - мягко призвал врач, но мать его не послушалась и принялась, наоборот, быстро и бестолково кружить по кабинету.
"Я не понимаю!
– вдруг остановившись, повторила она и стала тереть лоб с такой силой, что, казалось, хотела проникнуть под череп и надавить непосредственно на извилины.
– Вы что, говорите, что мой сын... обречён?"
К концу фразы её голос становился всё тише, так что Игорю пришлось прижать к щели ухо, чтобы расслышать последнее слово.
"У нас есть ещё шесть-семь относительно спокойных лет, пока его мозг растёт. Заложенный генной оптимизацией повышенный объём пока позволяет компенсировать
"А потом?.."
"А потом, когда ему исполнится двадцать, надо будет постоянно пить специальные препараты, которые помогут отсрочить неизбежные отказы органов..."
"На сколько отсрочить?"
"Ну, если соблюдать предписания, регулярно обследоваться и ложиться на операции, вовремя заменяя отказавшие органы на искусственные, то до тех пор, пока мозговые ткани..."
"Сколько?
– повысила голос мать.
– Я вас спрашиваю: до какого возраста он может дожить?!"
"Лет до тридцати пяти, - тяжело вздохнув, ответил врач.
– Ну, самый максимум, до сорока. После сорока, если медицина не придумает, как целиком заменить мозг, никаких способов продлить жизнь уже не останется".
Раздавшийся вдруг грохот заставил снова посмотреть в щель: мать неподвижно лежала на полу.
"Ведь просил же присесть!" - взвизгнул врач, вскакивая из-за стола, а Игорь вытащил жирафа из паза и бросил на пол - дверь в кабинет задвинулась, отсекая звуки.
Игрушка была такой маленькой, что система самоочистки пола посчитала её мусором и принялась медленно, но неумолимо засасывать в своё пласткетовое нутро. Жираф пытался выпрыгнуть из "трясины", но пол был сильнее, и вскоре киберпет уже не мог дрыгаться, а только смотрел чёрными, печально блестящими глазами на мальчика. Когда глаза скрылись под пласткетом, Игорь подошёл и наступил на то место, где ещё виднелись микроскопические жирафьи рожки.
– Игорь Кириллович!
– донеслось откуда-то сзади.
Трухаков очнулся, стоя в коридоре перед пустым диванчиком. Хрептович с сыном ушли.
– Игорь Кириллович!
Он обернулся.
– Вас ждут на консилиуме, - напомнила медсестра.
– Да-да, - кивнул Трухаков.
– Уже иду.
Глава 3
"Летучка" в подразделении "Дзетт-фактор" не была регулярным мероприятием, Аркулов созывал её, когда в голову взбредёт, но всегда срочно и сразу же требовал отчёты от кого левая нога захочет, поэтому никто не имел возможности заранее подготовиться. Всё это бешено раздражало Кривочука, как, впрочем, и то, что такой подход главы подразделения к организации рабочего процесса и отчётности больше никого не возмущает.
"Да бросьте, доктор, вам что, нравится тратить лишнее время и заранее корпеть над докладами?" - рассмеялся Петсаркин из второй лаборатории, когда Кривочук высказал ему своё недовольство.
Нет, не понимают они! Молодые ещё... Пороха никогда не нюхали, вот и не понимают: дело-то ведь не в том, что корпеть, дело в порядке!
"А по-моему, отличная творческая атмосфера!
– это был уже Савушко из первой.
– Все в тонусе и нет тухлой рутины. Аркулов - гений!"
"Гений, мать твою, - думал Кривочук, с ненавистью глядя, как все, открыв рты, внимают "новым, нестандартным идеям", только что осенившим начальника "Дзетт-фактора".
– В беспамятстве провалялся, пока мы с Беркутовым жизнью на Дзетте рисковали, потом буфер свой спокойно
Забывшись, он аж подпрыгнул на стуле, и Аркулов, заметив это, спросил:
– У вас возникли новые мысли, доктор Кривочук? Идеи? Предложения?
"Почему он всегда это делает?! Специально, стервец, дураком выставляет!"
– Нет, - через силу ответил он.
– Что ж, тогда, - Аркулов наклонил голову и окинул подчинённых взглядом поверх очков, - после того, как вы поняли, кто и чем конкретно будет в ближайшую неделю заниматься, осталось чётко прояснить последний немаловажный момент...
"Начинается!" - Кривочук заёрзал на стуле, верхняя губа дёрнулась вверх, как у собаки, собравшейся зарычать.
– ...который, - мазнув по нему взглядом, продолжил Аркулов, - состоит в том, что каждый, кто захочет произвести какие-либо не входящие в его прямые обязанности действия с лабораторными объектами, должен сначала спросить об этом у меня. Прошу всех запомнить и впредь соблюдать это требование неукоснительно.
– То есть инициатива наказуема?
– проскрипел Кривочук.
– Да не инициатива, - воззрившись на него в упор, возразил Аркулов, - а самодеятельность! Да, доктор! Именно так называется то, что вы сделали сегодня утром. Что же касается инициативы, то я всегда рад услышать любые предложения, для того мы и собираем эти летучки...
– Даже если срочно, даже если дело не терпит ни секундного отлагательства?
– не унимался Кривочук.
– А чё он сделал-то?
– шёпотом спросил Виталик Небойный из третьей лаборатории помощницу главы подразделения Свету Костикову.
– Дал Дзетсам конфеты, - так же тихо ответила та.
– У них сахар сильно упал, могли впасть в кому!
– заявил Кривочук, глядя как сверкают под лампами очки руководителя "Дзетт-фактора". Эти уродские, старомодные линзы, которые Аркулов использовал даже как скрин для юнифона, тоже раздражали просто невероятно.
– Что?!
– Лицо главы подразделения побелело от ярости.
– Вы в своём уме, доктор?! Скажите спасибо, что я просто не могу поверить в подобную некомпетентность бывшего ведущего ксенобиолога станции "Дзетта"...
– При слове "бывшего" Кривочук дёрнулся, как от пощёчины.
– Вы испортили тщательно рассчитанный дневной рацион, отбросив нас почти на неделю назад! Не знаю, что там у вас в голове, но лучше бы честно сознались, зачем вы это сделали, чем пороть столь адскую чушь про кому! Самсонов ждёт результатов в четверг, и теперь я вынужден буду доложить ему, что мы выбиваемся из графика. Зачем вам это, Кривочук? Мне насолить?