Профиль мозга
Шрифт:
Дьявол, а ведь, пока лежал, не болела!
– Выпустите!
– Я же сказал тебе - не ори!!
– гаркнул Игорь и скривился: его киберголос слишком сильно поднял громкость - нервы были на пределе.
– А то свяжу, на хер, обратно и кляп запихну!
– Пожалуйста, - тихонько пискнула Миа.
Игорь подошёл к стоявшему у стены стеллажу и, положив на него пистолет, взял с другой полки инъектор, в который уже была заправлена ампула с обезболивающим. Он осторожно снял повязку - заживать, конечно, не заживает, но хоть сепсиса нет, и на том спасибо.
– Что с вами?
– раздался из-за двери испуганный голос Миа.
– Игорь!
– она снова стукнула в дверь.
– Игорь! Вы меня слышите?
– Слышу, - спустя полминуты ответил Трухаков.
– Сейчас открою, но предупреждаю: если задумала какую-нибудь глупость, получишь пулю.
Лекарство действовало быстро и пьянило, снимая нервозность. Боль отступила, и Трухаков, уверенно сжав в левой руке пистолет, правой отпер дверь.
– Можешь идти, - он отошёл на несколько шагов, держа её на прицеле.
– Если, конечно, ещё не обделалась.
Миа молча вышла из комнаты и направилась к туалету. Трухаков следовал за ней, не опуская пистолета. Миа зашла в кабинку и закрыла дверь. Игорь посмотрел на окна: начинало светать. Он вдруг почувствовал, что ему не хватает воздуха, - иллюзия, не более, раз искусственные лёгкие не подают сигнала о неисправности. Из кабинки послышался шорох системы очистки. Трухаков замер, взяв дверь на мушку.
Миа вышла из кабинки и, вымыв руки, спросила:
– А можно мне питьевой воды?
– Иди в комнату!
– Пожалуйста, очень пить хочется.
Она пытается сбежать, вдруг подумалось Игорю - голова слегка кружилась от лошадиных доз препаратов, но ничего не поделаешь, иначе ему не продержаться - болезнь уже вошла в завершающую стадию.
– Иди, потом получишь.
Подталкивая Миа дулом в спину, Игорь загнал её в комнату и сунул в руки пластеновый хомут:
– Садись на стул и стягивай ноги.
– Зачем?!
– Быстро! Иначе воды не дам!
Миа подчинилась.
Трухаков достал из кармана наручники и бросил ей на колени:
– Надевай!
Едва браслеты защелкнулись, Трухаков взял лежавшую тут же, в комнате, верёвку и предупредил:
– Если станешь брыкаться или ещё что-нибудь такое, имей в виду - у меня вместо костей титан - так двину по башке, что надолго потеряешь сознание, поняла?..
– он ткнул её в плечо пистолетом.
– Да, - ответила Миа и, когда Трухаков закончил её привязывать к стулу, напомнила, тоже перейдя на "ты": - Я пить хочу! Ты обещал дать воды!
Трухаков принёс ей пакет с трубочкой.
– Зря ты меня похитил, - оторвавшись от пакета, сказала Миа.
– Я, конечно, не безразлична Денису, но он всё равно не сможет действовать во вред людям. Даже ради меня!
– Заткнись и пей!
– Он слишком порядочный, ты должен это знать, ты ж с ним в одном детдоме жил.
Трухаков забрал недопитый пакет и вышел из комнаты.
– У него просто крен на почве
– крикнула Миа ему вдогонку.
– ...Нет!
– замотала она головой, увидев в руках вернувшегося в комнату Трухакова кляп.
– Нет, нет, пожалуйста, не надо! Я буду мол...
– Молчать, - кивнул Игорь, засовывая кляп ей в рот.
– Ещё бы! Конечно, ты будешь молчать!
Он повернулся и покинул комнату, заперев за собой дверь. Миа беспомощно замычала ему вслед.
Трухаков снова почувствовал, что задыхается, и, надев маску с шапкой, сунул во внутренний карман куртки пистолет, взял "таблетку" с актиматричным прицепом к обновлению, и вышел на улицу. Ещё только-только рассвело - до выхода обновления была куча времени. Надо прогуляться, решил он и двинулся к выходу из подворотни. Слова Миа больно отдавались страхом в мутной от лекарств голове. Да, он отдавал себе отчёт, что его замысел заставить Дениса сорвать планы Управления может не сработать, но что ещё может он сделать? Как помешать целой спецслужбе?! В любом случае, отступать уже поздно! Надо просто ждать, надеяться и верить.
Улицы были безлюдны. Трухаков долго бродил по городу, пока не впал в полную прострацию, из которой очнулся на границе района, возле т-станции, куда уже тёк поток ранних пассажиров.
– Дядя!
– кто-то дёргал его за рукав.
– Дяденька! Дядя!
Трухаков повернулся и увидел мальчика лет пяти.
– Ты чего?
– удивился он.
– Я заблудился! Мне надо домой, пожалуйста!
– Давай позвоним твоим родителям, - предложил Трухаков.
– Где твой юнифон?
– Не знаю, - мальчик стал внимательно себя осматривать. Одет он был в серо-салатовый комбинезон, на ногах - зелёные пралиновые ботинки.
Трухаков с удивлением отметил, что ребёнок кажется ему знакомым. Тёмные кудряшки, мелкие черты лица, карие, почти чёрные, глаза - где он мог видеть этого пацанёнка?
– Потерялся?
– закончив осмотр самого себя, пожал плечами мальчик.
– Кто?
– не понял Трухаков.
– Ты?
– Юнифон!
– ответил мальчик и, чуть подумав, добавил: - И я. Я тоже потерялся...
Он тяжело вздохнул, уголки рта опустились вниз, на глаза навернулись слёзы.
– Э-э! Ты чего это - плакать собрался? Не надо, ты ж мужчина!
– Да?
– мальчик с таким сомнением посмотрел на Трухакова, что тот рассмеялся.
– Конечно, - кивнул тот.
– Вырастешь и станешь мужчиной, а мужчины не плачут. Они действуют.
– А как?
– Как, как...
– Трухаков посмотрел на свой хронометр - до обновления было ещё два часа с хвостиком.
– Ты свой домашний адрес знаешь?
– Адрес?
– мальчик задумался.
– Ну да. Где ты живёшь?
– Там же где и ты!
– Что, правда?
– удивился было такому ответу Трухаков, но тут же понял: так вот, значит, откуда он знает этого мальчика! Встречал, наверное, во дворе, не обратил особого внимания, а в памяти отложилось.
– Ты меня что, уже видел раньше?