Профилактика
Шрифт:
— У-у-у...
Я думал, что он имеет в виду потоп, но оказалось — другое.
Участковый резво наклонился, что-то поднимая с поверхности воды. В руке у него был одноразовый шприц из моих загашников.
— Ты что — колешься? — спросил Курнявко.
— Ага, — с каменным лицом согласился я. — Врачи витамины прописали.
— Внутривенно? — ехидно поинтересовался участковый.
— А пероральный способ применения мне уже не помогает.
— Ясно, — сказал он, аккуратно пряча шприц в карман, и вдруг хохотнул. — Прямо как в том анекдоте... Приходит старушка на прием к начинающему
Курнявко по-хозяйски сел в мое кресло и великодушно предложил:
— Да ты проходи, не стесняйся. Головка-то небось бо-бо?
— А вам-то что? — пробурчал я, бессильно плюхаясь на диван.
Он пожал плечами.
— Мне-то, конечно, ничего. Только ведь жалко тебя, стервеца... Погубишь ты себя, Альмакор Павлович, как пить дать — погубишь... Сегодня свою квартиру и три этажа под ней залил, а что завтра устроишь? Пожар? Или в окно выпрыгнешь?
— Не дождетесь, — мрачно возразил я.
В прихожей послышалась шлепанье ног, и хриплый мужской голос осведомился: «Хозяева здесь?»
— Здесь, здесь, Коля, — откликнулся участковый. — Ты там давай, делай свое грязное дело. А мы тут пока побеседуем...
Коля, что-то бурча себе под нос, проследовал в направлении санузла, и вскоре оттуда донеслось звяканье металла о металл.
— Ну, что? — спросил меня Курнявко, меланхолично разглядывая залитый водой пол. — Как будем дальше жить?
Я ограничился легким пожатием плеч. Мол, на дурацкие вопросы не отвечаю.
Но участковый не унимался.
— Я имею в виду, — пояснил он, — что отныне тебе все-таки придется изменить свой образ жизни, хочешь ты этого или нет... Я не знаю, на какие средства ты существовал до этого, но теперь тебе предстоит выложить кругленькую сумму за ремонт — если не своей квартиры, то квартир соседей снизу. Есть у тебя на это деньги, Ардалин?
Я упрямо молчал.
Он вдруг подался ко мне и, пытаясь заглянуть в мои глаза, предложил:
— Да ты не отчаивайся, Альмакор! На самом деле все не так страшно, как кажется. У тебя ж еще вся жизнь впереди, парень!.. И запомни: ты не один в этом мире, как вообразил себе. Если тебе потребуется моя помощь — и не только как участкового, но и просто так — обращайся в любое время! Помогу чем смогу. В том числе и финансами... Ты понял?
Я молчал.
Курнявко резко поднялся, взбаламутив воду на полу, и сказал:
— Ладно, что ж мы сидим-то? Разговорами сыт не будешь... Давай-ка, тащи ведро и тряпку. Сейчас мы наведем порядок в твоей берлоге.
И принялся стаскивать через голову футболку.
— Не надо, — слабо возразил я. — Я сам...
— Ма-алчать! — гаркнул участковый. — Кру-угом! За инструментами для уборки — шагом марш!
Я стоял, безвольно свесив руки, и смотрел на него — энергичного, сильного, ловкого и наверняка умелого.
И тут мне в голову пришла странная мысль.
Если допустить, что Бог существует, то он, по представлениям людей, должен быть именно
Этакий вечный ликвидатор последствий катастроф, случившихся по вине его созданий. Профилакт с сияющим нимбом. Вечный расхлебыватель той каши, которую заварили грешные чада его.
Хорошо, что его нет. Иначе человечество никогда не вылезет из детских пеленок.
— Уходите, — услышал я чей-то голос и не сразу сообразил, что это говорю я сам. — Не надо мне вашей помощи. Я и без вас справлюсь со своими проблемами.
Курнявко, уже собиравшийся закатывать штанины до коленей, замер. Потом долго смотрел на меня, прежде чем сказать:
— Что ж, попробуй...
Глава 9
Я проснулся от того, что во сне — если дремотное состояние под кучей вонючего, давно не стиранного тряпья можно было назвать сном — мне привиделось, как в нижнем ящике комода, под слоем дырявых носков и ветхих носовых платков, лежит давным-давно заныканная от самого себя пачка тысячных купюр. Ровно пять штук. На черный день. То есть на тот, который тускло брезжил сквозь немытые стекла окна и пыльную штору.
Потому что именно сегодня я дошел не просто до точки, а до той жирной точки, которая грозит вот-вот растечься в длинное тире, символизирующее конец жизни.
Вот уже целую неделю я не ловил кайф ни с помощью травки, ни, тем более, с помощью внутривенного допинга. И ломка теперь была в самом разгаре.
Адские муки. Организм корежит и выкручивает чья-то беспощадная стальная пятерня. Во рту все горит, кровь бешено стучит в висках, а тело охватывает то жар, то озноб. И некуда, абсолютно некуда деться от этой пытки.
Раньше я не понимал, как можно быть готовым отдать все за жалкую щепотку белого порошка.
Теперь понимаю.
Только где ее взять, эту щепотку?
Нет, где взять — это не проблема. Достаточно звякнуть на сотовый Сушняку, и максимум через полчаса этот тип, который сам никогда не испытывал, что такое постнаркотический синдром, но прекрасно осознающий, что такой нарк, как я, пойдет на все, чтобы заполучить дозу, заявится и спасет меня от медленной гибели.
Этакая «скорая помощь» для наркоманов — вот кто такой Сушняк.
А ведь по его внешнему виду вовсе не скажешь, что он из тех наркодельцов, которых телевидение изображает не иначе, как разодетых с иголочки здоровяков, обвешанных золотыми цепями и курящих исключительно гаванские сигары.
Нет, не таков наш скромный спаситель.
Это довольно тщедушный очкарик с личиком умненького студента-отличника, и ходит он вечно в одном и том же тренировочном костюмчике стоимостью двести рублей.
Куда Сушняк девает деньжищи, которые дерет со своих клиентов, — одному богу известно. Может быть, он — лишь мальчик на побегушках у более крутых боссов и исправно относит им всю свою выручку, довольствуясь жалкими грошами. Меня это никогда не интересовало.