Программа минимум для начинающих

Зинченко Инна

— Хотелось бы верить, но у меня это плохо получается.

У меня бы на его месте, получилось бы еще хуже. Мне было его жалко. И я решила его успокоить.

— Слушай, Казик, я знаю, что я сделаю! Ты просто все забудешь. Ты выйдешь за дверь и все, что ты здесь видел и слышал, сотрется из твоей памяти. Навсегда! Он быстро согласился. Но беда в том, что я не была уверенна, что у меня все получится, потому, что никогда еще я не делала ничего подобного. Весь процесс я знала лишь в теории. А человеческий мозг — это такая непредсказуемая штука! Мне надо уничтожить все воспоминания

с того момента, как я открыла ему дверь. Но ничего другого мне в голову не приходило, и надо было рискнуть. Я взяла его голову в руки и стала внимательно смотреть ему в глаза. Я видела, как это происходит. Воспоминания, как кинолента стали прокручиваться перед моими глазами. Они становились все бледнее и размытие, пока не исчезли совсем. Я взяла его за руку и вывела за дверь. Он все еще находился в прострации, ничего не видел, не слышал и не понимал. Когда дверь за ним закрылась, я села в кресло и закурила. Интересно, получилось у меня или нет?

Через минуту раздался звонок в дверь. Я открыла. За дверью стоял Казик, пьяный в стельку.

— Привет — Он вновь обдал меня запахом перегара, — Юзика позови.

— Какого Юзика? — спросила я, с трудом сдерживая смех. Я поняла, что у меня все получилось.

— А, что, здесь много Юзиков? — удивился он.

Дальше я решила изменить сценарий.

— Извините, молодой человек, но вы ошиблись адресом — Сказала я и попыталась закрыть дверь, но не тут-то было!

— Мы знакомы? — спросил он тупо.

— Сомневаюсь. Уберите ногу, мне надо закрыть дверь. Ногу он не убрал. — Ну, а где же Юзик?

— Мать твою! Откуда я знаю, где твой Юзик! — Крикнула я и оттолкнула его. Дверь наконец-то закрылась. Ну, вот, дело сделано. Жаль, конечно, что все так получилось, мне понравилось с ним общаться, но ничего не поделаешь, он все равно не стал бы молчать. А так, и волки сыты и овцы целы и все довольны. Он ушел, и мы с ним никогда больше не встретимся, а, если и встретимся, то он меня не узнает. Но больше всего меня порадовало, что я все-таки сумела стереть память. У меня редко, что получается с первого раза. А здесь все получилось, как нельзя лучше. Я сразу выросла в своих собственных глазах.

На Земле я побуду еще денек-другой и на работу. Надо будет все-таки проверить идею Казика насчет этой сказки, ведь не зря же говорят, что «сказка — ложь, да в ней намек».

Я умылась. Вода показалась мне почему-то живым существом: она дышала и шевелилась в моих руках. Она смыла с меня память Казика, которую я забрала у него.

Мне вдруг стало плохо. Дышать мне стало нечем, руки ж ноги дрожали, во рту появился неприятный горький привкус. Еще немного и я бы потеряла сознание. Но я быстро сориентировалась: села на пол, расстегнула на груди пуговицы и глубоко и часто задышала. Стало легче. Я с трудом поднялась. Меня пугало то, что я не понимала, что же со мной происходит. Впечатление было такое, что я отравилась. Может быть, я и в самом деле отравилась, например — памятью Казика. Я ведь делала это впервые, что-то, наверное, я все-таки сделала не так. С чужой памятью надо быть очень осторожной.

Звонок в дверь заставил меня подняться. Это был Казик.

— Ну, что

тебе еще? — недовольно спросила я.

— Извините, леди, вы не знаете, у вас в подъезде нет новых жильцов? Мой друг где-то здесь купил квартиру.

Меня затошнило. Я мотнула головой и побежала в туалет. Надо будет узнать у Смига, что именно я сделала не так. Когда вышла, то увидела в комнате Казика.

— Я здесь точно не был? — Спросил он немного удивленно.

— Не был. Кто позволил вам войти?

— Мне показалось, что вам плохо.

— А вы, видимо, врач? — ехидно спросила я.

— Нет, но, может, вызвать скорую?

— А может лучше вам уйти поскорее?

Нет, он не уйдет! Я его уже немного знаю. А мне так хочется, чтобы он ушел!

— Я не уйду, девушка. Меня будет мучить совесть, а вдруг вы умрете. У вас совершенно зеленое лицо.

Я разозлилась, и мне сразу полегчало.

— Это мое лицо! Мне оно такое нравится. Зеленое.

Он пожал плечами, но не ушел.

— Послушай, уйди, а? Чего ты заперся ко мне? Иди к своему Юзику.

— Я не знаю куда идти — вздохнул он и не ушел.

Выглядел он каким-то взбудораженным.

— Не могу понять, почему я здесь? — Тихо спросил он.

— Я тоже — процедила я сквозь зубы.

Его взгляд блуждал по мне, по комнате и он ничего не мог понять. Его глаза то темнели, то светлели. Он уже не казался таким пьяным.

— Я сейчас заору! — предупредила я его.

— Зачем?

— Затем, что ты должен уйти.

— Уйду, но мне кажется, что я здесь уже был.

— Не был.

— Вам точно не нужна скорая?

— Не нужна.

Он собрался уходить, но у дверей остановился и спросил:

— Вас зовут Сашей?

Ну вот, выходит, не все я стерла. Но теперь уже ничего не поделаешь. Остатки я стирать не стану.

— Откуда вы знаете? — не очень искренно удивилась я.

— Понятия не имею.

Пока он не передумал уходить, я быстренько вытолкала его за дверь и облегченно вздохнула.

Ох, ну не могу я ничего сделать правильно! Что-нибудь обязательно недоделаю. Упала на кровать и отключилась.

Проснулась утром. Болела голова, но терпимо. Выпила кофе, сразу полегчало. Собралась на базар. Возвращаться на Гаэзи мне никак не хотелось. Но базар пришлось отменить, потому, что началась гроза. Я как-то заметила, что утром редко бывают грозы.

Позвонила Ирка.

— На базар не идешь? — сказала она не столько вопросительно, сколько утвердительно. Может, зайдешь ко мне?

Она вдруг зарыдала, да так, что я испугалась.

— Что случилось? — забеспокоилась я.

— К тебе можно прийти?

— Да, конечно. Что случилось?

— У меня Дунька заболела!

Дунька — это Иркина дочка. Ей десять лет и она потрясающая девчонка. Ирка ее обожает и постоянно ругается с родителями, которые забирают внучку к себе. Ирка считает, что родители портят ребенка, а родители считают, что Ирка сильно нагружает Дуньку всевозможными секциями и школами. Дунька учится в музыкальной школе, ходит на плавание, на танцы, учит английский и много еще чего. Иркина мать возмущается: «Все равно из одной две не сделаешь, а здоровье ребенку подорвешь».