Программа
Шрифт:
ТД начал ходить вперед-назад, ни на секунду не останавливаясь. Головы Про поворачивались, следуя каждому его движению, словно привязанные к нему незримыми нитями:
— Вы видите здесь чокнутых членов секты с промытыми мозгами? Вы видите здесь животных, готовых пойти на любые жертвы? Есть кто-то, кто находится тут не по своей воле?
Возмущенные выкрики. Улюлюканье. Смех.
— Мозги промыты не у нас, а у них. В них вбили чувство долга, это чувство загнали в их клетки в самом раннем детстве. Они критикуют Программу. Почему? Потому что они не могут поверить, что мы сильные. Что мы настолько завершенные.
Несколько человек что-то закричали, их крики были полны безумного энтузиазма, но смысла в них как будто не было. Ли покачнулась, ноги ее почти не держали. Помещение вокруг нее медленно кружилось. Она заметила Криса. Он сидел на корточках где-то сзади. Выражение его лица было резким, оно выделялось на фоне остальных расслабленных лиц.
С нескольких сторон послышался истерический хохот. У Ли кружилась голова, глаза все еще не привыкли к царящему в зале полумраку. Она вдруг почувствовала, что набирает воздух в легкие, что у нее дрожат бока, и поняла, что тоже хохочет.
— Здесь, — ТД взмахнул руками, — мы живем в настоящем.
Джени бормотала:
— Жить в настоящем. Это так прекрасно. Так важно для роста.
Барабан продолжал отбивать дробь. Ли ощутила, что покачивается вместе с толпой под плавный ритм слов ТД. Его слова сливались в одно целое, превращаясь в сплошной поток.
— Мы отвергаем стремление быть жертвой. А те, кто не может этого сделать, должны… — Он остановился и приложил ладонь к уху.
— Включиться в Программу! — завопили они.
— У нас накоплены мощные ресурсы. Юристы. Банкиры. Программисты. Число новых членов растет с каждым днем. К концу следующего месяца мы начнем работу в Кембридже и Скоттсдейле. [21] Все наши будущие посланники здесь, среди нас.
Джени скрестила пальцы, закрыла глаза.
— Все начинается здесь. Здесь наша утопия. Она станет моделью для всей Калифорнии. Потом для всех США, а потом и всего мира. Но как бы ни росла наша организация, все равно главное — это мы с вами здесь, в этой комнате. Это ты. И ты. И ты. Встаньте и обнимите друг друга. Вот так.
21
Скоттсдейл — город в Южной Аризоне. (Прим. переводчика.)
Несколько Про осталось сидеть.
— Ну же! Если вам нужна вся эта ерунда вроде аутотренингов, сходите на семинар к какому-нибудь жалкому психоаналитику. Нам не нужны простые цензоры. У каждого из нас есть потенциал, позволяющий нам сделать все что угодно. В Программе мы даже не нуждаемся друг в друге. Но вместе мы сильнее. — ТД сделал паузу, потом снова заговорил: — За последнее время несколько человек покинули Круг приближенных.
Послышалось приглушенное бормотание.
— И это не сошло им с рук. Потому что когда человек становится посвященным, когда он приобщается к этой великой практике, он уже не может так просто отвернуться от нее. Что случилось с теми, кто покинул Круг приближенных?
По щекам Ли катились слезы, она не могла думать об этом.
— Они сошли с ума. В буквальном смысле этого слова.
Крики и улюлюканье. ТД поднял руку:
— Давайте не будем кривить душой. Она не была плохой девушкой. Она просто не справилась. Она не смогла…
— Включиться в Программу!
А потом ТД тихо сказал:
— Я только что узнал, что она покончила с собой. Бросилась в битумное озеро в Ля Бри Тар Питс. Жить там, в мире с ними, было настолько невыносимо, что она предпочла, чтобы ее поглотил битум, предпочла задохнуться.
В зале воцарилось молчание, прерываемое лишь приглушенными всхлипываниями и рыданиями. Сидящую через один ряд от Ли Вайнону била крупная дрожь. Вайноне было сорок два, и она была одной из самых старших Про. Для того чтобы включиться в Программу, Вайноне пришлось бросить мужа, который был простым цензором, и грудных детей-близнецов. Ее очень уважали на ранчо и считали примером для подражания.
ТД обвел зал широким жестом:
— Никому из вас никогда не придется испытать эту пустоту. Это одиночество. Вы не будете чувствовать себя покинутыми. Пока вы в Программе и с Программой.
ТД поднял руку, и все замолчали, сели, взялись за руки и начали раскачиваться, приготовившись к медитации.
Голос ТД звучал спокойно и ровно:
— Закройте глаза. Мысленно вернитесь в свое детство. Вспомните, каким тогда было ваше сознание. Освободитесь от старой программы. Избавьтесь от взрослого цинизма. От взрослого нигилизма. Слушайте ТД. Представьте себя в возрасте пяти лет. Вы стоите перед дверью своей детской. Давайте войдем. Ну, толкайте дверь.
Ли почувствовала, как у нее внутри все приподнялось, а потом ухнуло куда-то вниз, оставив только звенящую пустоту. Когда она пришла в себя, она чувствовала только приятную усталость. Официальная часть оры была завершена. ТД сидел на краю сцены, свесив ноги, и разговаривал со счастливчиками в первом ряду. Она долго пребывала в забытье, такое часто случалось с ней во время медитаций. Стэнли Джон говорил ей, что это признак повышенной чувствительности. Ли никогда не помнила, что происходило внутри ее детской во время медитации.
Крис пробрался к Ли по рядам и опустился на корточки перед ней.
— Уходи, — тихо сказала Ли, — ты собьешь Учителя. Нельзя вставать с места, когда он на сцене.
Крис бросил нервный взгляд через плечо:
— Он не смотрит сюда. Слушай, я только хотел извиниться за то, что ущипнул тебя в Коридоре благополучия.
— Ты правильно сделал. Мне это было нужно.
— Нет, неправильно. — Крис говорил все громче. — Мы не должны так поступать по отношению друг к другу. Мы не должны позволять так к себе относиться.
Ли оглянулась. Но на них никто не обращал внимания.
— Не понимаю, о чем ты. Это для нашего роста.
Крис поднялся на ноги:
— После того как ТД меня отругал, я подумал о том, через что тебе пришлось пройти, а потом подумал о своей дочери от первого брака. Она всего на пару лет младше тебя.
— Все в порядке, Крис. Ты не один. Садись.
Голос ТД прогремел, усиленный микрофоном:
— Да, Вайнона?
Сидящая впереди них Вайнона опустила руку и сказала: