Программа
Шрифт:
— Если мы применим еще что-то, любой самый завалящий адвокат вышвырнет нас из зала суда как котят. Никто не запрещает тебе там повынюхивать в свободное от сектантских занятий время, но нельзя делать ничего такого, на что у нас нет санкции прокурора, — он пожал плечами, — это может все дело нам порушить. Ты сам знаешь.
Тим поднял руки и хлопнул себя по коленям:
— Похоже, я иду туда без всего.
— Похоже, что так.
Медведь сидел на столе Тима, опираясь ногами на перекладину стула и прижав к уху телефонную трубку, и что-то писал в лежащем у него на колене раскрытом блокноте.
На другом конце комнаты Дэнли и Палтон привстали из-за своих столов, чтобы
Тим Рэкли, новая сенсация в мире офисных сплетен.
Медведь положил трубку и собрал разбросанные на столе распечатки:
— Нам лучше подняться наверх.
В лифте по пути наверх и в коридоре, по обеим сторонам которого были расположены пустые кабинеты, покинутые Секретной службой, Томас и Фрид никак не признали присутствия Тима. Особенно упорное неприятие демонстрировал Томас. Полы в коридоре были засыпаны скорлупой от фисташек. Медведь толкнул дверь в конференц-зал, и они с Тимом устроились на одном конце громадного стола, а Томас с Фридом — на другом.
Медведь выложил на стол свой блокнот, распечатанные документы и несколько исписанных листков. Томас и Фрид тоже принесли с собой кучу бумаг. Таннино застрял на каком-то официальном ужине, и Тим прождал его почти час. Похоже, ребята времени даром не теряли.
— Я очень ценю то, что вы согласились помочь нам в этом деле, — сказал Тим.
— Давайте сразу кое-что проясним, — начал Томас. — Мы будем с тобой работать. И будем работать хорошо. Но вот эту свою риторику воспитанного мальчика можешь оставить при себе. Не забывай, что год назад в марте я держал тебя на мушке в переулке.
Медведь поднял руки в миротворческом жесте:
— Ну ладно…
— Мне не ладно. Мне не очень понравилось делать это. Совсем не понравилось. Был даже один момент, когда… — У него задрожал голос и раскраснелось лицо.
Тима удивило то, что Томас так сильно переживал.
— В нашей работе и так дерьмо лопатой грести приходится, — более ровным голосом сказал Фрид. — Нельзя ставить своего коллегу, я уже не говорю друга, в такое положение, когда он вынужден стрелять в тебя. От этого по ночам сон пропадает.
— Ты прав, — как можно спокойнее произнес Тим.
Но Томас еще не закончил:
— Ты думаешь, нам не хочется иногда хорошенько наподдать какому-нибудь подонку? Но то, что сделал ты… Ты подставил нашу Службу. Мне было неловко из-за того, что я тебя знаю. Мне было неловко, что ты был моим другом.
— Черт возьми, да у него же дочь убили! — Медведь вскочил и уперся руками в стол. Он больше знал о злоключениях Тима, и ему уже удалось справиться со своим гневом. Теперь он сочувствовал Рэкли. Медведь не умел затаивать злобу, и как только он снова почувствовал преданность по отношению к Тиму, он стал очень остро воспринимать все разговоры о тех событиях, на которые у него был свой собственный взгляд. — Он уже через все прошел, ты, придурок самодовольный, — суд, пресса, тюрьма! Что дает тебе право…
— Медведь, все в порядке, — Тим не сводил взгляда с Томаса, — я понял.
Томас наконец отвел взгляд.
— С чего начнем? — спросил Тим.
Фрид постучал пальцами по лежащей перед ним папке:
— Как ты, наверное, догадался, Терренс Дональд Беттерс является главой корпорации «ТДБ».
Медведь вытащил листок из какой-то стопки:
— Сын проститутки, которая родила в подростковом возрасте. Отец неизвестен. Дата рождения во всех бумагах разная. Мы знаем, что в разнос он пошел в 95-м году. Бросил жену, сменил имя и снова женился. Его бы привлекли к ответственности за многоженство, но первая жена подала заявление о том, что он ее бросил, и тем самым испортила все дело и дала ему сорваться с крючка. Через пять месяцев развелся со второй женой. У него есть сертификат об
Тонкие губы Фрида сжались в едва заметную полоску:
— Деньги с солидного счета Эрни Трамина умело увели на другой счет, который впоследствии был закрыт. Ничего конкретного, что могло бы связывать его с Беттерсом. По Реджи Ронделлу ничего нового нет, но, судя по тому, что нам удалось раскопать, его история подтвердилась.
— Ты прав насчет квартиры, где проходила первая встреча с членами секты, — сказал Томас. — В ней никто не живет. Когда я надавил на менеджера, он признался, что какая-то студентка заплатила ему пару сотен баксов, чтобы на день снять эту квартиру. Она подходит под твое описание Лорейн. Я там осмотрелся — пусто. Они обдурили новичков, заставив их записаться на семинар, и быстро оттуда смылись.
Тим просмотрел список обвинений, выдвигавшихся против Беттерса: кража с мошенничеством, статья 3-14-96, задержан, прокурор в выдаче ордера отказал; растрата, статья 1-17-99, оправдан судом присяжных; противозаконное считывание компьютерных данных, статья 9-21-01, освобожден за недостаточностью улик.
— Да, ничего не скажешь, активный гражданин.
— Настолько активный, что хорошо выучил все законы и научился их обходить, — заметил Фрид. — На него не выписано никаких ордеров, не подано жалоб, заявлений. Он платит налоги. Мы не можем прижать его по статье о невыдаче заработной платы, потому что у него все оформлены как консультанты с годовым доходом. Министерство труда не станет утруждать себя проверкой без соответствующего заявления кого-либо из работников. Беттерс выбирает склонных к внушению людей, которые добровольно отписывают ему все свои деньги, — ничего незаконного в этом нет.
— А потом, когда у них мозги немного прочищаются, ни у кого никаких светлых мыслей насчет этого подонка в голове не мелькает?
— Похоже, они все вполне довольны жизнью. Никто еще ни разу не жаловался.
Тим постучал Медведя ручкой по локтю:
— Реджи Ронделл мог бы стать первым.
— Да уж, — сказал Медведь, — он так бегом и побежит жаловаться.
— Деньги отследили?
Фрид пояснил:
— Я позвонил своему знакомому из Казначейства и потратил десять часов на то, чтобы просмотреть всю имеющуюся у них информацию по Беттерсу, в результате ничего, ноль. Короче, полная жопа. Он отправляет наличные в офшор по очень сложной схеме, которую мы с огромным трудом вычислили, но все там устроено так, что не выходит за рамки закона. Он ведет бизнес через целую сеть подставных компаний и фондов. — На чисто выбритом лице Фрида появился оскал — редкое для него проявление эмоций. — Он нечистоплотен в финансовых делах, но мы не можем найти в его действиях ничего противозаконного.
— Как насчет пропавшего психиатра? И что с Катангой, частным детективом, которого нанял Хеннинг?
— Я связался со следователями, которые занимаются этими делами, — сказал Томас. — У них нет ни улик, ни доказательств, в общем, ни хрена. Этот парень просто тефлоновый король какой-то. К нему ничего не пристает, как к сковородкам, которые все время рекламируют.
— Сколько у него денег?
— Больше семидесяти миллионов долларов.
Медведь присвистнул.