Программист и бабочка (сборник)
Шрифт:
Кстати, вроде бы есть такие электронные драконы.
– Марвин, у нас есть дракон?
– Дракон нет.
– А был?
Молчание.
– Марвин, у нас был дракон?
– Дракон нет.
Нет так нет. Идем дальше. Усы… борода… примитивная форма называется куей; куей – какое хорошее слово. Зимой впадает в спячку… буддизм… запретный город в центре Бейджина… жемчужина в лапах дракона… дракон в китайской алхимии означает ртуть, а также сердце и кровь…
Кровь. Черт побери, а если просто – кровь! Три – значит
Егор аккуратно выключил компьютер.
Остается еще неведомое имя, но почему бы не попробовать сразу. Глядишь, дадут какой-нибудь знак.
В подвале он методично перенес банки на соседние стеллажи. Отодвинул легкий каркас, потом еще один, освобождая стену.
Ага, так мы на правильном пути!
У самого пола небрежно нарисована морда – то ли медведь стилизованный, то ли вообще гоблин какой-то. Наплыв штукатурки вполне сходит за высунутый язык.
Ну что, экспериментатор, приступим?
Егор примерился булавкой. Неприятное ощущение: чувствуешь себя самоубийцей, даже если это всего лишь булавочный укол.
Алая капля набухла на подушечке и расползлась по руслам папиллярных линий, даже не собираясь падать вниз; возможно, укол оказался слабоват. Маслов присел на корточки и прижал окровавленный палец к каменному языку.
Руку охватила приятная прохлада, поднимающаяся по ладони к предплечью, потом к плечу. Егор почти без удивления смотрел, как часть стены – вроде дверного проема с аркой – размывается, уплывает и затягивается янтарно-желтым туманом.
И никаких тебе имен.
Нарушая торжественность момента, в кармане забренчал мобильный. Ольга.
– Егор, ты где?
– Да я тут…
– Слушай, я сообразила.
– Да я вроде тоже…
– Знаешь, ты только никуда не ходи. Подожди меня, я уже подъезжаю.
– Ну я вообще-то…
– Егор? Егор, ты где?
Сверху послышалось легкое жужжание.
– Главное, не суйся пока в подвал. Я должна сама.
По лестнице с неторопливой неотвратимостью спускался Марвин. Пластиковые пальцы сжимали кухонный тесак.
– Егор, что там у вас? Егор!
– Гость нельзя, – злорадно сообщил Марвин.
– Егор!
Маслов с трудом оторвал палец от каменного языка. Ноги подкашивались, словно нарисованный гоблин на радостях выхлебал у него пару литров крови. А может, и действительно выхлебал, сволочь оштукатуренная.
Марвин присел на полусогнутых ножках и шустро затопал к Егору, на ходу поднимая тесак. В стрекозиных глазах тот увидел свое перекошенное отражение.
– Егор?
Телефон брякнулся на пол, Маслов бросился в сторону, расшвыривая консервные банки. Удар пришелся в металлическую стойку стеллажа – цвеньг!
– Марвин, стой!
– Гость нельзя, – невозмутимо сообщил робот. – Марвин должен помогать хозяин. Марвин должен защищать хозяин.
Тесак
– Марвин, стоп! Марвин, фу! Нельзя!
– Гость нельзя, – возразил Марвин.
Полка разлетелась, острая щепка вонзилась Егору в щеку – на мгновение показалось, что прямо в глаз.
– Марвин умница.
Под ногами катались железные банки. Желтый туман расползался по подвалу, принося резкий запах – у Егора закружилась голова.
Сверкнул от входа яркий всполох – Ольга.
– Егор? Егор!
– Я тут, – просипел Маслов, хватаясь за арматурину. Прут неожиданно легко подался, и он рухнул коленями об каменный пол. Тесак просвистел в миллиметре, отчекрыжив кусок рукава.
– Марвин умница.
Цвеньг! Лезвие врезалось в подставленный прут. У Егора разом онемели руки. А в следующую секунду Ольга налетела на него, сбивая с ног, и оба покатились в желтый туман, за которым скрывалось неизвестно что.
– Хозяин? – недоуменно проскрежетало над ухом. Следом тонко, на ультразвуке, завизжала Ольга. Егор распахнул глаза.
Над ними склонилось железное чучело: сплошная сверкающая сталь и алые перья. За долю секунды Маслов разглядел каждую металлическую розетку на изысканных доспехах, каждую нитку на тяжелом плаще.
Острый клюв шлема смотрел ему прямо в переносицу. Тяжелая алебарда поднялась – и рухнула.
Егор вскинул прут, мгновенно поразившись, каким непривычно тяжелым он стал. И верно, не прут – меч! Тот самый здоровенный меч с черепом на длинной рукояти встретил удар, который должен был выломать Егору руки из суставов.
Встретил – и отвел в сторону, как удар пластмассовой линейки.
А из-за тумана послышалось настырное:
– Марвин умница.
И тогда Ольга забормотала, словно в бреду:
– Я помню, я помню, я же должна помнить, – и пронзительно, так что уши заложило, – Дарн!
Железное чучело застыло, будто в недоумении, а затем целеустремленно пролязгало к проему, откуда на полусогнутых выбирался Марвин с тесаком. Бесстрастным механическим движением поднял алебарду и со всего маху обрушил на голову робота. Круглый шлем треснул, как орех.
На мгновение все застыло, и во внезапной тишине особенно резко раздался сухой кашель. Егор медленно обернулся и только сейчас понял, что зазеркальный подвал был копией подвала в умном доме. А на ступеньках лестницы стоял старик в расшитом красном халате.
Янтарные глаза сверкали так, что страшно было смотреть. Мефистофельская бородка растрепалась, клык наполовину обломился, а буйные седые кудри обрамляли обширную лысину, но это несомненно был старик с портрета.
Дедуля.
Маслов только глазами хлопал, а Ольга шагнула навстречу старику – прямая, как струна.