Прогрессоры
Шрифт:
– Так, Витальевна, - сказал Сергей Петрович, - с теплицей пока глухо - руки не доходят. Тут надо выбирать или дом без теплицы или теплица без дома. Общежитие это жилье временное и настоящие холода я намеревался встречать уже под более надежной крышей.
– Погоди, Петрович, - сказал Антон Игоревич, - ведь твоя рамно-каркасная конструкция, это не единственный способ устроить теплицу. Бывают еще и дуговые конструкции...
– Бывают, - сказал Сергей Петрович, - но дуги там должны быть металлические.
– Не обязательно металлические, - ответил Антон Игоревич, - Можно связать каркас теплицы из прутьев ивы...
– Местные
– понимающе спросил Сергей Петрович.
– Отчасти, Петрович, - кивнул Антон Игоревич, - систему отопления тоже надо предусмотреть. Боюсь что зимними ночами одни преющие опилки температуру в теплице нам не вытянут.
– Хорошо, - сказал Сергей Петрович, вставая, - пока у нас люди особо не заняты надо сформировать бригаду и пусть начинают. Дней через десять этим заниматься уже будет некогда. Для начала, думаю, надо заготовить ивовые прутья...
– Погоди, Петрович, - сказала Марина Витальевна, мечта которой, можно сказать, сбылась, - сделай мне ящики для рассады.
– Хорошо, Витальевна, - ответил Сергей Петрович, - будут тебе ящики.
– Вот так, - думал Сергей Петрович, возвращаясь с обеда к себе в цех, - не успеваешь сделать одну работу и порадоваться, как тут же наваливается следующая, не менее нужная и важная. За ящиками для рассады и самой теплицей, последует Большой дом, за ним обязательно еще что-нибудь, потом еще. Но, это теперь, наверное, надолго, если не навсегда. Знал ведь на что шел, хотя пока складывается все довольно неплохо. Главное не расслабляться.
Прогрессоры. том 3-й.
'Отцы-основатели'
Часть 9. 'Осенняя гонка'
1 сентября 1-го года Миссии. Пятница. Пристань Дома на Холме.
Нельзя сказать, что вот в августе было лето, а с первого сентября сразу похолодало. Нет, осень подкрадывалась незаметно, заявляя о себе пока только холодными ночами, обильной росой по утрам и долгими густыми туманами. Ближе к полудню, когда солнце разгоняло хмарь, температура уверенно поднималась до уровня в семнадцать-восемнадцать градусов тепла. Нет, по ночам еще никто не мерз, но все же переезд в более капитальное жилище чем шалаши-вигвамы надо было осуществить как можно скорее. Но эта стройка пока встала как минимум на неделю из-за отсутствия жженого кирпича. Сергей Петрович радовался, что хотя бы успел организовать теплое жилье для девочек-подростков и незамужних женщин, которых он уже не воспринимал как наказанных. Работают-то все одинаково, и едят тоже из одного котла.
Так что с утра Сергей Петрович, заглянув в сушилку и, проверив ход процесса, снова углубился в работы на пильном станке. В связи с постройкой керамического цеха опять нужно было заготавливать кровельные доски по спецтехнологии 'без сердцевины'. Вернувшийся после обеда Валера сказал, что с каркасом керамического цеха он закончил и Лизины девки сейчас всей бригадой кладут стены - и завтра с утра, если что, можно будет делать черный потолок. Сергей Петрович тут же ему напомнил, что, кроме каркаса, в керамический цех нужно ставить еще и дверь, а потому арбайтен, арбайтен, фили-фили арбайтен.
Кстати, Серега-младший, хоть нехотя, но второй день сгонял жирок, вместе с Андреем Викторовичем в поте лица долбя в известняке перфоратором выемку под подвал. Полуафриканки, оставшиеся в команде Андрея Викторовича, едва успевали отгребать щебень и куски покрупнее. Дело двигалось, и появилась надежда, что к нужному сроку
Бедолага Катя только ворчала, что ей одной страшно, и вообще... а что именно вообще, она и сама не знала. Марина Витальевна сказала, что иногда у беременных женщин бывает период повышенной капризности, но, видимо, у Кати этот период протекал особенно остро. Избаловалась девка.
Если бы не необходимость в охране картофельного поля, Сергей Петрович с Мариной Витальевной и ее тоже загнали бы на какие-нибудь нетяжелые работы. Аристократов тут нет. Вот другие беременные бабы работают, и ничего: кирпичи штампуют, одежду шьют, а Нита, например, до самых родов помогала Марине Витальевне по кухне. Вот и сейчас, едва оправившись, снова тяпает ножом по разделочное доске, нарезая свинину, а маленький Игорек сопит себе курносым носиком в рюкзачке за спиной. Если что не так, то мама всегда рядом - и покормит, и подмоет, и утешит. При этом плакал малыш на удивление мало - возможно, как раз из-за того, что мама всегда рядом, а возможно, и потому, что в местных суровых условиях особо капризные дети просто не выживают.
Кроме всего прочего, сегодня Сергей Петрович и Марина Витальевна приняли решение перевести со штамповки кирпича в швейную бригаду еще двух беременных, примерно на шестом месяце, женщин - бывшую Лань по имени Лана и полуафриканку по имени Туэлэ-Тоню. Сделали они это потому, что рабочих рук у Антона Игоревича и так хватает, а штамповка кирпича - работа хоть не тяжелая, но для беременных не очень удобная. Пусть лучше шьют куртки и мокасины. А в ближайшем будущем, когда закончится кирпичная лихорадка, на легкие работы можно будет перевести и остальных беременных женщин с меньшими сроками.
2 сентября 1-го года Миссии. Суббота. Пристань Дома на Холме.
Сегодня с утра Сергей Петрович полез делать черный потолок над керамическим цехом, а Антон Игоревич, доставив ему на УАЗе доски и все необходимое, приступил к подготовке операции по производству мыла. Для этого в первую очередь требовалось получить поташ из накопившихся за два месяца запасов древесной золы. Дело в том, что вылежанная на воздухе древесная зола, по сути, в основной своей части состоит из углекислого кальция, оксида фосфора и карбоната калия, который, собственно, и есть поташ. Первые два соединения нерастворимы в воде, а поташ, наоборот, вполне растворим, поэтому из золы его выделяют промывкой.
А делалось это так. Кроме золы для операции по получению поташа нужны еще три керамических горшка, по форме напоминающих цветочные. Два поменьше (литра на три), и один большой, на пять литров, с дыркой в дне, как у того же цветочного горшка. В большой горшок на дно укладывался прикрывающий дырку черепок, после чего в него насыпалась и слегка утрамбовывалась зола. Набитый золой большой горшок ставился поверх малого и заливался тремя литрами воды. Когда вся вода стекла вниз, забрав с собой растворенный поташ, отработанная зола из большого горшка выбрасывалась, и он наполнялся новой порцией сырья, после чего устанавливался поверх второго малого горшка и снова заливался уже использованной один раз для промывки водой. И так много-много, раз, пока количество используемой в операции воды не уменьшилось примерно вдвое, а сама она не стала напоминать густой, медленно текущий сироп.