Прогрессоры

Михайловский А.

– Понятно, - кивнул Андрей Викторович, - сделаем. Ну, а теперь нам надо решить, что делать с этими, - и он кивнул на распростертых на земле полуафриканок, - Ты что, до сих пор собираешься взять их с собой?

– А что, - сказал Сергей Петрович, - мы должны бросить их здесь связанными, или ты лично собираешься перерезать им горло? Кажется, этот вопрос мы уже решили.

– Сомневаюсь я, - ответил Андрей Викторович, - и опасаюсь, как бы они нам потом горло не перерезали. Уж очень их много и слишком они буйные.

– Погоди, Андрей, - сказал Сергей Петрович, - из любого безвыходного

положения есть как минимум два выхода. Давай, сперва, попробуем с ними поговорить.

– Попробуй, Петрович, - кивнул Андрей Викторович.

Сергей Петрович повернулся к Даре.

– Дара, - сказал он, - спроси у этих, которые лежат на земле, может ли кто-нибудь из них говорить на твоем языке?

Дара спросила и в ответ одна из полуафриканок постарше, повернув в их сторону голову, произнесла несколько слов.

– Эта мочь, - сказала Дара, - она знать наш язык, когда их племя менять вещи, а не кушать человек.

– Отлично, - сказал Сергей Петрович, - пообщаемся. Гуг, Серега, поднимите вот эту даму на ноги. Только аккуратней - не уроните. Быть может вам с ней еще спать.

– Старовата она для нас, Сергей Петрович, - буркнул Сергей-младший, беря 'даму' за предплечье и под грудь, - На это дело пойдет разве что Антону Игоревичу. Ну, Гуг, на раз-два, взяли!

Одним рывком парни легко подняли женщину на ноги и повернули лицом к Сергею Петровичу и Андрею Викторовичу.

– Ничего не старовата, - с солдатской прямотой прокомментировал слова Сергея-младшего Андрей Викторович, оглядев полуафриканку, - морщин нет, коровьего брюха тоже, груди ушами спаниеля не висят. Короче, Серега, баба в самом соку, была бы только у нее мордашка чуть помилей...

– Товарищ старший прапорщик, - шутливо сказал Сергей Петрович, - имейте совесть, не мешайте мне вести допрос пленной.

– А может, я ее сам допрошу?
– ответил Андрей Викторович, - Так сказать, по старой памяти.

– Пока не стоит, - покачал головой Сергей Петрович, - Ты у нас Главный охотник и Великий воин, кушаешь таких на завтрак, обед и ужин по две штуки. Вот если она уйдет в отказ - отдам ее тебе. А пока буду говорить я, мягкий, белый и пушистый, который и мухи не обидит, если только та не нагадит ему в суп.

– Хорошо, - сказал Андрей Викторович, - делай, как знаешь, а я погляжу.

– Дара, - сказал Сергей Петрович, - спроси у нее - как ее зовут, как называется ее племя, и кто научил их есть людей?

Выслушав перевод вопроса, полуафриканка заговорила, медленно подбирая слова.

– Она зовут Алохэ, - перевела Дара ее речь, - Их племя называться, моя не понимать это слово. Есть людей им придумать шаман Шамэл. Другой племя их народ так не делать. Зверь, который они ловить стал мало, а человек был много. Они хотеть кушать. Шаман сказал, что другой человек тоже зверь, который можно есть. Шаман убить старый вождь, который говорить нет. Они пойти туда, где менять вещи, забрать вещи, убить и съесть все.

Потом они начать ходить везде и всех есть. Другой шаман их народ проклясть их племя и сказать их убить. Они уйти со своя земля и больше там не жить. Это быть рука лет и два года назад. Потом они гулять и прийти сюда. Шамэл сказал, чтобы племя быть

сильный, надо убить и есть все слабый и ненужный человек. Убить и есть ребенок. Убить и есть женщина. Женщина стал мало, и Шамэл учить мужчина и мальчик, что женщина должен быть общий. Если женщина говорить нет, то она надо бить. Шамэл брать много женщина и девочка. Потом он их убить и есть. Когда вы прийти и убить все мужчина и большой мальчик, тогда женщина и девочка напасть на шаман Шамэл, его помощник и маленький мальчик и все убить.

Некоторое время все потрясенно молчали.

– Какая мерзость!
– пробормотал Андрей Викторович, - Попался бы мне этот Шамэл в руки живым... Радует только то, что по их следам к нам не придет еще одна толпа голодных людоедов.

– Дара, - не меняясь в лице, произнес Сергей Петрович, - спроси у нее, почему они убили всех своих мальчиков?

– Так надо, - перевела Дара ответ Алохэ, - Они зло Шамэл, Шамэл их портить. Убить их - убрать зло.

– О, грехи мои тяжкие, - простонал Сергей Петрович, обводя лежащих навзничь полуафриканок, - За что мне все это?

– Это ужасный проступок, - перевела, точнее переврала, Дара, - наш Великий Шаман Петрович расстроен тобой и спрашивает у духов Огня, Грома и Молнии, - что с вами сделать?

Алохэ упала на колени и, зажмурившись, задрала голову.

– Она говорить, - перевела Дара, - пусть ты убить ее своим громом, или ударить нож горло. Она убить свой мальчик. Она тоже есть зло Шамэл. Она надо нет. Она не хотеть жить. Она все не хотеть жить. Пусть ты убить их всех. Бей!

Петрович вытащил из ножен свой нож, и задумчиво посмотрел на сияющее на солнце булатное лезвие.

– Что ты задумал Петрович?
– подозрительно спросил Андрей Викторович.

Он уже представил себе, что его друг, обычно такой добрый, сейчас собственной рукой начнет резать глотки всем этим сбитым с толку женщинам.

Петрович отвлекся от созерцания ножа и перевел взгляд на Андрея Викторовича.

– Я задумал колдовской обряд, чтобы очистить их от зла, - мрачно сказал он, - но, к сожалению, здесь не хватает всех необходимых ингредиентов. Можно провести лишь предварительную подготовку, своего рода конфирмацию. Надо будет сделать так, чтобы зло умерло, а тело осталось жить, чтобы потом в нем потом могла зародиться новая душа. То, что натворил один шаман, другой шаман обязательно должен суметь исправить.

– Вождь, ты их убить?
– перевела Дара вопрос Ниты, которая тоже все еще была здесь и слушала весь этот диалог в первоисточнике.

– Дара, переведи ей, - сказал Сергей Петрович, - что убить их прямо здесь проще всего. Но, тогда они умрут, а зло, которое принес Шамэл, останется, а я должен убить именно его. И вообще, незачем им смотреть на все это. Такой обряд не для глаз детей и женщин. Пусть они идут к лодкам.

Когда Нита, Акса и дети бывшего клана Лани удалились к берегу Гаронны, Сергей Петрович еще раз обвел взглядом разоренное стойбище. Разграбление подходило к концу. Покрышки из шкур были сняты с шатров, изнутри было вытащено все ценное и Катя с Лизой помогали женщинам-Ланям увязывать все это сыромятными ремнями в один огромный тюк в кузове УАЗа.