Шрифт:
– Отряд! Песню запевай! – рявкнул в рупор Лимонов, военрук из десятой школы. Сейчас же он значился командиром разношерстного отряда подростков самого взбаломошного возраста тринадцати – четырнадцати лет. Возраст, в котором отсутствуют границы, любые: между мечтами и реальностью, между желаниями и возможностями, между настоящим и будущим. Единственная запретная грань и непонятная область часто они, взрослые, особенно летние педагоги, мешающие наслаждаться воздухом свободы, любители расчерчивать все звонкие дни на четкие квадратики нормативов. Сколько уже раз Виктор Леонидович водил
– Таких не берут в космонавты! – вяленько протянул одинокий голос и умер, не развив темы.
– Му – рка-а, ты мой муре-еночек, – очень развязно и бодро послышалось с другого конца колонны.
– Отставить пение,– быстро спохватился командир. – Откуда набрали этих ребят? – забурчал он себе под нос. –Нормальных песен не знают.
– Так срочный был набор, – подскочила жизнерадостная Ольга Борисовна, руководитель второго отряда..– Еле собрали. Даже детдом привлекли, – и привычно вздохнула. – Ну, что вы хотите, такое поколение.
– И что мы с ними делать будем? Еле ноги волокут. Поколение…
А «поколение» уже третий час отмеряло расстояние, которое становилось все дальше и дальше от привычного города с его тусовками, играми, фильмами и заботами. И чем дальше они отходили, тем ощутимие и явственне лопались ниточки, связующие их с комфортными квартирами, через звон комара над ухом, через пыль дороги, что поднимали молодые еще белые ноги и спотыкались об ухабы не асфальтированной дороги, через неожиданный удар хлесткой ветки по удивленному лицу, когда входили в настороженный лес. А там даже самые замученные диванами дети, жадно вдохнув наэлектризованный воздух своими посеревшими ноздрями, превращались в нормальных обитателей планеты Земля..
Никита, ясноглазый парнишка тринадцати лет, в классе именуемый просто Ник за безупречный английский и стильный внешний вид, давно уже приметил девочку, которая битый час маячила перед ним, и ведь так ни разу не оглянулась. Он уж и сверлил ее глазами, мысленно заставлял оглянуться, даже подсвистывал – все безрезультатно. Идет молча, глядя перед собой, как будто шаги считает. А девчонка интересная: длинноногая, спортивная, волосы темные в хвост прихвачены. А он, хвост, болтается вправо – влево, ну, как у лошади.
Никите, привыкшему быть в центре гудящей компании, до нервного зуда надоело идти одному и ни с кем не зацепиться языком. И, наконец, он не выдержал и догнал незнакомку.
– Путешествовать любим?
– Еще че, – фыркнула «лошадка».
– Значит, тоже родичи в поход засунули?
– Ага, Очень вовремя подвернулась бесплатная путевка.
– А меня от компьютера спасают.. Интернет- помойка, игры засоряют мозг, а руки-ноги скоро атрофируются от сидения. – он пригнулся поближе и заговорнически прошептал:– Наверное, по себе судят, – и громко добавил.– А маман сама по полдня торчит в компе. Видите ли, у нее диссертация. Ну, ладно это понятно, где-то. Но папан по ночам в игрушки режется. Сам видел! Это как?
– Ничего себе диссертацию пишет, –
– А пустяк. А тебя как зовут?
– Рита.
– Красивое имя. Маргарита.. Меня – Никита.
– Нормально, жить можно.
Рита облизнула сухие губы. Солнце переключило свой нагреватель на отметку «сушь» и стремилось высушить наглых детей, покусившиеся на лесные тропы. Тропа больше походила на широкую дорогу, поэтому спасительная тень леса им не могла помочь.
– И когда мы до места дойдем…
– А мы сейчас узнаем. Мне ведь, когда родители обрабатывали, чтобы я восхотел идти в поход, весь маршрут по гугл картам показали.
Он достал мобильник и одним большим пальцем гордо загрузил картинку.
– Вот, смотри, мы телепаемся во-от здесь. Слушай, еще пара минут, и мы сможем упасть на траву и помыть сапоги в вот этом ручье. – Никита ткнул пальцем в голубую ленточку на картинке.
– Здорово это у тебя. – Рита с завистью посмотрела на дорогущий телефон. – И ты прямо захотел идти в поход?
– Почему бы и нет. Во-первых, выдадут значок. Может понадобиться при поступлении в институт. Во-вторых,
новые знакомства.., – он выразительно посмотрел на Риту. Ну, и, в-третьих, физически хочу себя испытать. Я ведь в классе самый крепкий, ну, судя по зачетам на физре. А то в городе чаще всего на «Лексусе» перемещаюсь.
– На чем?
– На машине «Лексус», японская такая. Одна из самой надежных считается.
Тут Никиту понесло. Из него потоком полилась речь о
всевозможных марках машин, об их достоинствах и недостатках, в каких фильмах они мелькали, какие машины обожали великие артисты. Он видел ее внимательные серые, даже слишком серьезные глаза, и они ему почему-то очень нравились. И только он хотел ввернуть эффектную фразу, развернулся к ней лицом и тут же налетел со всего размаха на парнишку, который стоял у обочины дороги и что-то рассматривал.
– Мистер тормоз! Я тут из-за тебя чуть фигуру аиста не сотворил! Объяснитесь, пожалуйста!
– Тише – худой мальчишка с черной копной волос и огромными выразительными глазами поднял длинный узловатый палец и показал на ближайший василек. На цветке сидела необычайно большая синяя бабочка с белым мерцающим узором на нижних маленьких крылышках.
– В первый раз такую вижу… А ты?
– Да каких тут только насекомых не летает, – пожал плечами Никита. – Ты что энтомолог что ли?
– Нет. Только странно это. Может, действительно идут массовые миграции насекомых из-за изменения климата. И какой-нибудь ученый сделал бы на нашем месте открытие. А?
«Открытие» беспардонно взмахнуло крыльями и, совершив ритуальный танец над ближайшими цветами, улетело.
– Она улетела! – испугалась Рита.
– А.. это ничего… Пусть летит.– Махнул рукой парнишка.– Я здесь для другой цели.
– И для какой же? – как можно язвительно спросил Никита.
– Эй! Камчатка! Не отставать! – загремел в рупор Виктор Леонидович. – Подтягивайтесь, подтягивайтесь! Не в саду гуляем!
Ребята бегом догнали колонну. Новый знакомый в это время объяснял: