Прогулка под луной
Шрифт:
— Слишком белый. Надо было куртку надеть.
— Ну уж нет. Я уже явилась в одно заведение в своей куртке. Выглядела как попугай среди белых медведей. Для похода по всем этим учреждениям мой плащ больше подходит. Не находишь?
— О да. Ты сегодня выглядишь как классная дама в женской гимназии. Этих теть из отдела опеки ты своим видом просто пригвоздила к стульям. Они не вякнули ни слова против. Заметила?
— Заметила. Но, по-моему, их придавил авторитет твоей юридической конторы. Мне так и хотелось сказать: «Это, граждане, мой личный адвокат».
Влад рассмеялся:
— Кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку. Если честно — за неделю
— Пойду. А если серьезно, Влад, я так благодарна тебе! Если бы не ты…
— Нет, нет, нет! — запротестовал Влад и смешно замахал руками. — Если ты опять начнешь рассыпаться в благодарностях, я просто завою, как волк на луну. Я понимаю: ты привыкла ко всякого рода препятствиям, а тут вдруг все получилось без особой борьбы. Никто из чиновников не против того, чтобы над ребенком установили опеку и взяли на себя все заботы о нем. Это — нормально, Маш. Нор-маль-но. По-человечески. Во всех цивилизованных странах этот вопрос решается без проблем — дети живут в семьях, и все нормально. Мы делаем к этому только первый шаг. Но все же делаем. Даже непривычно решать этот вопрос, не пробивая стену, так? Так что я здесь ни при чем. Просто законы изменились.
— Да, наверное. И все же с тобой мне было намного спокойней. Ты знаешь, к кому обратиться, что сказать…
Влад надулся как индюк и выпятил грудь колесом:
— Да, да, я такой! Хвали меня!
Теперь уже Маша не удержалась — расхохоталась так, что прохожие стали оборачиваться.
Но через секунду Влад посмотрел на нее уже серьезно и спросил:
— Маш, скажи честно, вы поссорились только из-за меня?
Маша чуть наклонила голову. Напоминание о ссоре с Борисом отозвалось где-то в области желудка легким уколом. Возможно, это был укол совести. Еще бы. Она оформляет документы на Альку у жениха за спиной. Но что делать? Медлить нельзя. Не может она ждать, когда Борис созреет. Вот вернется из командировки — они вместе сходят в эту ужасную больницу, он все увидит сам и поймет. Не такой уж он черствый, каким хочет казаться.
— Мы действительно немножко поссорились, но ты здесь ни при чем. Честно.
— Тогда из-за девочки? Маша промолчала.
— Я так и подумал. Знаешь, еще не поздно все поправить. Пока девочка не живет с тобой.
— Ты о чем?
— О том же. Нельзя, Маш, такие серьезные дела делать назло.
— Ты ошибаешься, Влад. Я хорошо подумала. И я не злюсь на Бориса. Он по-своему прав. Так что это — не назло.
— На что же ты надеешься? А если тебе придется выбирать?
— Если бы да кабы… Я оптимистка. Ты — нет?
— Я скорее реалист.
— Брось, Влад, не занудствуй. Тебе не идет. Ты видел Бориса всего один раз, и то издали. И сделал неправильные выводы. Он — мировой парень, он…
— Дело не в нем.
— А в ком же?
— В тебе. Ты что, готова расстаться с женихом ради этой девочки? Ты вообще-то любишь его или…
— Стоп! — Маша начинала сердиться. Конечно, за эту неделю бумажной волокиты они с Владом подружились. Она чувствовала себя рядом с ним как с однокурсником, с которым съеден пуд соли. С которым сплотили страхи на экзаменах и длинные разговоры о жизни. Все это так, но она к нему в душу не лезет, а он, кажется, становится бестактным. Маша нахмурилась и, сдерживая эмоции, произнесла: — Во-первых, мы пока не собираемся расставаться. Накаркаешь еще! Мы просто слегка поссорились, и это нормально. Во-вторых, господин юрист, кто вам давал право копаться в личных делах ваших клиентов? Или это
— Больше не буду, — притворно вздохнул Влад.
Маша строго взглянула ему в глаза — проверить, смеется он или говорит серьезно. И увидела только, что глаза у него зеленые, как недоспелый крыжовник. Он выдержал ее испытующий взгляд и невинно пожал плечами:
— Просто я размечтался: вот бросишь ты своего принца и придешь ко мне…
— Слушай, Влад, трудно понять, когда ты шутишь, а когда серьезно говоришь. Ты уж предупреждай, будь добр.
— Я всегда говорю серьезно, а при тебе вообще шутить не смею — ты напоминаешь мне мою классную руководительницу. Особенно с этой прической.
Маша погрозила Владу пальцем и взяла за руку. Нужно было быстро перейти улицу — пока горел зеленый. На той стороне они оставили Владовы «Жигули».
А вообще-то он прав. Для встречи с чиновниками Маша подготовилась основательно: заменила яркую куртку на респектабельный белый плащ, джинсы — на деловой светло-голубой костюм, а скромную косу — на высокую буклю на затылке. Любимые белые ботинки тоже остались стоять в коридоре. Вместо них Маша надела туфли на высоких каблуках, и ноги теперь мстили за такое жестокое к себе отношение. Недельное хождение на каблуках отозвалось ноющей болью в икрах. Сейчас нужно прийти домой и полежать в теплой ванне. Только бы была горячая вода. Когда подъехали к дому, Маша попросила:
— Влад, останови у арки.
— Думаешь, опять столкнемся с «вольво»? Он что у тебя, такой ревнивый?
— Можно подумать, Влад, ты свою девушку совсем не ревнуешь?
— У меня сейчас нет девушки.
— Жаль. А то я непременно стала бы тебя подкалывать ее ревностью. А если серьезно — Борис в командировке. Просто мне нужно зайти за хлебом — отсюда ближе.
— Я позвоню тебе завтра?
— Звони.
Маша проводила глазами белый «жигуленок» и нырнула в арку. Как ни старалась она оправдать свое поведение перед Владом, понимала, что он прав. Ей не хотелось, чтобы Борис застал ее в обществе Влада еще раз. Ревность — не ревность, а лишние сложности сейчас ни к чему. Но опасения были напрасны. «Вольво» у подъезда не было. Софья Наумовна доложила, что никто не звонил, и отправилась смотреть сериал.
Итак, Борис за неделю позвонил один раз. Поинтересовался, чем она занимается. Разговаривали без особых эмоций, и Маша поняла, что он все еще дуется. И вот не звонит который день. Это он ее наказывает, понятно.
Маша постояла у телефона и отправилась в ванную. Наполнив емкость горячей водой, взбила пену. Ноги ужасно гудели, и от предвкушения погружения в ванну ступни приятно покалывало. Маша опустилась в воду по шею и вытянула ноги. Горячая вода мгновенно приятно обожгла кожу, и изнутри на секунду плеснуло холодом. Кожа покрылась мурашками. Затем сразу окутало приятным теплом. Маша закрыла глаза.
В квартире Бориса ванная комната просто огромная. Больше их коммунальной кухни. Он хотел поставить туда черную сантехнику, но Маша ужаснулась и уговорила его не делать этого. Она любит, чтобы ванна и раковина сияли белизной. А кафель и полотенца были в теплых спокойных тонах. Так приятно полежать в белой ванне, ступить ногой на толстый ворс ковра, закутаться потом в мягкий пушистый халат. Скоро у нее все это будет. Кафель на кухню она выбрала бледно-салатовый. А гарнитур — почти белый, в мраморную белую крошку. Борис уже купил кухонный комбайн, большую электроплиту с просторной духовкой и стиральную машину с круглым окошком, которая выплевывает белье совершенно сухим.