Проигратель
Шрифт:
– Ты, – майор встал и за волосы поднял опущенную голову парня. – Узнаешь этого типа?
Дан поднял на стоявшего напротив Проигрателя мутный от усталости и тоски взгляд. На дне его светлых, сейчас кажущихся почти белыми глаз что-то шевельнулось, и Проигратель вдруг ясно, как в волшебной трубе, увидел свое будущее – как уже он висит на руках охранников, избитый, искалеченный, ожидающий конца. Может быть, их даже вместе отправят на ту самую показательную казнь, которую будут транслировать в самое рейтинговое время по всем каналам, и дикторы станут захлебываться от словесного поноса, пытаясь перещеголять один другого
– Нет, – шевельнулись разбитые губы.
– Принимается. Но хотя бы скажи, как его имя?
Дан сделал попытку усмехнуться – вернее, изогнул губы в подобие улыбки:
– Не знаю.
– Врешь, – майор коротко ударил его по губам. – Вы знакомы!
– Вы знакомы? – эхом повторил его вопрос начальник отдела охраны Периметра, обращаясь уже к своему подчиненному.
– Нет, – ответил Проигратель. – Он говорит правду. Мы никогда и нигде не встречались… то есть, я не знал о его существовании, пока не увидел, как он…э-э…бежит.
– Тогда почему, – развернулся к нему майор, – на нем была какая-то тряпка? Откуда он взял одежду, как не у вас?
– Хотите сказать, что я поделился с…этим, – Проигратель скосил глаза на арестованного, – одеждой?
– Да.
– Э-э… могу я взглянуть на это… эту вещь?
Последовал короткий приказ, после чего мокрая, ставшая еще грязнее и рванее футболка была предъявлена для опознания.
– Похожая тряпка лежала у нас на пороге, – припомнил он, стараясь говорить как можно небрежнее. – Мы об нее вытирали ноги. Если это она, то он, – последовал кивок в сторону парня, – он, мог действительно воспользоваться тем, что я вышел проверить перегоревшие камеры и проник на пост. Но я вернулся раньше, чем он рассчитывал, поэтому этот…тип просто схватил первое, что подвернулось под руку, и удрал раньше, чем я вернулся.
– И вы не заподозрили неладное? Не заметили, что на вверенном вам посту кто-то побывал?
– Не успел. Услышал шум подъезжающей аварийки, вышел на порог и увидел… вон его, – последовал новый кивок в сторону парня. – Остальное вы знаете.
– Тогда почему вы не стреляли, хотя по инструкции были обязаны открыть огонь на поражение?
– Я стрелял, но промахнулся. Я очень плохо стреляю и поэтому никогда не участвовал в «охоте» даже в качестве загонщика… И дичью мне побывать тоже что-то не хочется, – негромко добавил он скорее для себя.
Майор посмотрел на его начальника, и тот выразительно кивнул головой – мол, на сей раз сказана правда.
– А знаете, я вам верю, – внезапно произнес его начальник. – Верю потому, что прекрасно его знаю – что это за человек, какой он работник, какие у него привычки и интересы. Охрана Периметра – дело ответственное, важное и крайне опасное, – продолжал он явно для «охотников» и их командира. – Случайных людей тут быть не должно – только те, кто проверен, на кого я могу положиться в трудную минуту. Конечно, у всех бывают промахи, недочеты… человеческий фактор в виде семейных неурядиц тоже никто не отменял, но…даже если принимать все это во внимание, то… сами понимаете, я за своих людей отвечаю!
– Вот как? – откликнулся командир «охотников». – И вы готовы поручиться за вашего… ценного сотрудника?
– Да.
Несколько секунд два начальника – гражданский
– Хорошо, – проворчал он. – Но только под вашу ответственность. И, – шагнув к дверям, он внезапно посмотрел на Проигрателя: – Мы будем следить за тобой, Станд.
Проигратель подавился вздохом. Что ж, этого следовало ожидать. Можно считать, дешево отделался.
Наконец, военные убрались. Утащили с собой Дана, который так больше и не посмотрел на Проигрателя. А ты как хотел, парень? Тебя же предупреждали – свяжешься с Проигрателем, пропадешь! Ему-то все равно. Он привык. А вот люди путаются, ошибаются… и обвиняют именно его в своих ошибках.
Жестом отослав остальных подчиненных, начальник отдела кивнул на стул для посетителей:
– А вы задержитесь. Нам с вами надо кое о чем поговорить.
Нет, не дешево он отделался. И это только начало. Самое главное впереди.
– Вы что думали? Что за помощь и укрывательство государственного преступника вас по головке погладят и премию выпишут?
– Но он же…
– Мне плевать, кто он и что он, – повысил голос начальник. – Важно, что заметил и понял я. И я не лгал, когда говорил, что обязан знать своих подчиненных – кто на что способен, кто инициативный работник, а кто – балласт…
Это было обычное вступление, которое можно было не слушать. Практически каждый квартал на собрании начальник, выступая, зачитывал один и тот же доклад, лишь в конце меняя некоторые детали – когда доходил до реальных расходов, премий, распределения отпусков. Но первую часть он явно выучил настолько дословно, что вот и сейчас машинально скатился на этот тон.
– И в то время как вся страна в едином порыве спешит строить, развиваться, работать и улучшать свою жизнь, – продолжал тот, – в нашей среде нет места тем, кто тормозит поступательное движение прогресса. Кто вставляет палки в колеса и мешает исполнению законов. И мне больно слышать… э-э…– он сбился с пафосного слога и замялся, теребя авторучку, – больно знать, что и среди нас тоже есть… Я, конечно, чисто по-человечески могу понять… Так сказать, человеческий фактор нельзя отменить и сбросить со счетов. Мы все делаем для блага человека, но мы же и стараемся получить от этого конкретного человека отдачу соразмерную вложенным затратам и приложенным усилиям. Люди должны…ну…чувствовать благодарность хотя бы за то, что мы тут на своем месте делаем важное, нужное, ответственное, хоть и мало заметное дело. Мы тут все и каждый где-то там – мы все на своем месте. И все делаем одно общее дело – строим, развиваемся, двигаемся вперед. А, в конечном счете, это ведет к процветанию нашей страны…
Голос его замер на вопросительной ноте, и Проигратель кивнул:
– Так точно. Я понимаю.
– И я этому бесконечно рад. Вы понимаете. Вы ответственный работник… то есть… ну… в вашем случае это как бы не обсуждается, но… Это хорошо, что вы понимаете, что нам надо постоянно двигаться вперед. Прогресс нельзя остановить. Развитие страны должно идти темпами роста. И если рост остановится, нас всех ждет застой. Слава Мирозданию, застой мы уже один раз миновали и не имеем права останавливаться, иначе нас ждет повторение прошлого. А прошлое хорошо только для понимания настоящего. Возврата к прошлому нет. Вы это понимаете?