Проигравший
Шрифт:
Зря он сегодня стал все это ворошить…)
Стогов покачал головой.
– Ну да.
Потом помолчал и еще раз повторил:
– Ну да.
– Никто не мог понять, куда вы потом пропали. А главное, зачем? Отказаться от такой карьеры! В том году, когда я заканчивал Университет, только и разговоров было, что о вас. Как называлась та ваша статья, о семантике… э-э… чего-то там?.. Ею весь мой курс зачитывался. Мы были молодые и все хотели быть похожими на вас.
(А сразу после защиты они уехали к морю…
Какое же теплое в том году было море…
Когда она полотенцем вытирала светлые волосы, было видно, какие маленькие у нее уши…
Нет, все-таки зря он сегодня стал все это ворошить…)
– Куда-то пропал. Нашлись на то причины.
– Да?
В баре действительно было жарко. Минут через десять аспирант еще сильнее поддернул рукава своего свитера, и Осипов еще раз обратил внимание на его татуировки. Но тут как раз возник спор о том, продолжать ли пить пиво или пора переходить на что-то еще, и додумать снова мелькнувшую мысль капитан опять не успел.
– То есть наукой вы больше не занимаетесь?
– Как-то не до того.
– Ничего не читаете? Ничего не пишете?
– Уже довольно давно мой любимый писатель – это человек, который пишет на этикетках «Сварено из лучших сортов пшеницы». От его творчества я просто тащусь.
– Больше десяти лет прошло. Неужели совсем не тянет назад?
– Зачем? Все ведь вышло так, как вышло.
– А почему теперь именно милиция?
– Ну, должен же я где-то работать? В милиции я зарабатываю мало. Иногда даже меньше, чем мало. Но другой зарплаты мне все равно никто не платит.
– Чем вообще вы занимались все эти годы?
– Много чем. Внимательно смотрел на мир. А мир внимательно смотрел на меня. Я узнал о мире много интересного, но еще больше – о себе самом. Пытался жить где-то еще, кроме этого насквозь вымокшего города, но понял, что не смогу. Пробовал заработать денег, но убедился, что так и умру практически нищим. Что еще, дорогой друг, интересует вас из моей биографии?
– А Ростиславу Васильевичу вы не звонили? Он по вам сильно скучал. Только последние годы перестал ставить вас всем в пример. А как перестал, так вскоре и умер.
Стогов раздавил сигарету в пепельнице. Если бы поднажал еще хоть чуточку сильнее, то вдавил бы в стол и саму пепельницу.
– Знаете, я, пожалуй, пойду.
Осипов встрепенулся:
– Как это пойдешь?
– Так это. Пора мне.
– Погоди! Куда ты? Только ведь сели!
– Неожиданно я вспомнил: сегодня на вечер у меня запланировано срочное дело. Отменить его ну никак не возможно. Приятной вечеринки!
Порывшись в карманах, он положил на стол купюрку некрупного достоинства и действительно ушел. Осипов укоризненно посмотрел на аспиранта:
– Ну вот.
– Думаете, я его обидел?
– Не знаю.
– Не знаете?
– Я работаю с ним уже несколько месяцев. Но никогда не понимал, как вообще этот парень живет. И о том, что когда-то он всерьез занимался наукой, тоже понятия не имел. Я, кстати, хотел задать вам еще несколько вопросов.
– А я бы с удовольствием на них ответил. Вопрос только, что делать вот с этим.
Аспирант кивнул на расставленные по столу бокалы.
– Какие у вас вообще планы на вечер?
– Не знаю. А у вас?
– Мне нужно заскочить в наш филиал. Но это тут недалеко и не очень надолго.
– А после филиала?
– Давайте съездим вместе, а потом еще пообщаемся.
– Далеко этот ваш филиал?
– Недалеко. В Михайловском замке. Знаете, где это?
– Не очень. Но вы же мне покажете, правда?
Аспирант стал натягивать куртку. Толком разглядеть его руки капитану так и не удалось. По крайней мере, в тот вечер он так и не увидел нататуированные на предплечьях узоры: словно несколько солнышек, в этаких причудливых завихрениях.
По отделу давно ходили слухи, будто жена майора как-то удивительно хороша собой. Но когда дежурный Мухаметдинов все-таки увидел ее, то едва не присвистнул. Тем же вечером он рассказывал мужикам, что майорова супруга оказалась не просто красавицей, – она была ослепительна.
Сперва он не понял, кто именно перед ним стоит. В течение дня в отдел приходит довольно много народу. Чаще всего посетители с порога начинают качать права и ругаться. А эта просто подошла поближе, посмотрела Мухаметдинову в лицо и улыбнулась. Дорогое пальто, светлые волосы, маленькие, очень красивые уши.
– Вы мне не поможете? Я ищу кабинет (она назвала фамилию майора).
– У вас к нему дело?
– Да. Личное. Я его жена.
Мухаметдинов сказал, что проводит ее. Духи у нее были такие же сногсшибательные, как и все остальное. Они поднимались по лестнице, он что-то сказал, и она, морща нос, рассмеялась – звонко, будто школьница.
– Вот его кабинет. Рад был познакомиться.
Она легонько стукнула в дверь костяшками пальцев и зашла внутрь. Майор разговаривал по телефону. Увидев жену, он поднял брови, а потом махнул рукой: подожди минутку, я сейчас.
– Да не могу я с ним больше работать. Достал.
– …
– Даже на место преступления сегодня не поехал.
– …
– Да почему сразу «как баба»? Никакая это не истерика. Просто у всех сотрудники в отделах – люди как люди. А этот – конь на блюде.
– …
– Нет… нет… нет.
– …
– Не знаю я, кто его в органы взял. Сам удивляюсь. Звонил сегодня в Управление, пытался закинуть насчет того, чтобы его от меня убрали.
– …
– Сказали с утра зайти. Может, чего придумают…