Произвол
Шрифт:
— Если цепы будут готовы сегодня, уже завтра вы получите первую партию чечевицы, — сказал он. — Только не посылайте сюда солдат. Никто здесь не выступает против властей, не прячет винтовки и динамит.
Хаджи распахнул ворота и сказал крестьянам, что они могут покинуть двор.
Халиль подошел к старосте.
— Помнишь, — спросил он, — как бек избил меня из-за Салюма? Теперь ты понял, как это жестоко? А я ведь тогда сказал, что и тебя когда-нибудь изобьют. И вот сегодня французы, друзья бека,
— Уйди с глаз моих! — морщась от боли, закричал в гневе староста. — А то смотри, как бы тебе не досталось еще раз!
Крестьяне один за другим покидали двор и направлялись к кузнецу. Первым пришел Ибрагим.
— Добрый день, — приветствовал он кузнеца.
— Добрый день, — ответил кузнец. — Только день этот не добрый, а злой. Французы допытываются, кто бросил бомбу. А откуда нам знать? Столько времени зря пропало. Половина цепов была бы уже готова. Иди пока на постоялый двор. Придешь к полуденной молитве.
— Но мы к вечеру должны вернуться домой.
— Ты же знаешь, что нам помешало. До захода солнца постараюсь закончить, чтобы вам здесь не ночевать.
— Поторопись, ведь нам негде укрыться в городе. А тут, сам видишь, все бурлит.
Подошел Абу-Омар и тоже стал просить кузнеца поторопиться.
— Надейтесь на аллаха, мужчины! Сказал же я вам, сделаю все, что в моих силах! — вышел из себя Мустафа. — Возвращайтесь на постоялый двор и раньше пяти часов не приходите. Болтать мне с вами некогда.
Кузнец, весь черный от угля, с карандашом за ухом и сигаретой в зубах, то и дело с опаской поглядывал на улицу.
— Да что с тобой? — тревожно спросил Юсеф. — Успокойся. У каждого свой час.
— Знал бы ты, что здесь творится, — грустно ответил кузнец. — Вы редко видите французов, не то что мы.
— Знаем мы, что такое французы, — возразил Юсеф. — Недавно, когда столкнулись поезда, они нагрянули в деревню и били, пытали всех подряд.
— Десять лет назад мы с оружием в руках боролись против них в горах, — поддержал Юсефа Ибрагим. — А вы здесь жили, горя не знали.
— Ох, Ибрагим, не мешай работать. Некогда мне выяснять, кто из нас больший патриот.
— Все мы ненавидим французов и должны сплотиться в борьбе против них, — сказал Юсеф.
— Каждый из нас, как может, борется с французами, — промолвил Абу-Омар.
От кузнеца некоторые крестьяне, прежде чем пойти на постоялый двор, заглянули к плотнику. Но он лишь руками замахал и тоже велел прийти после пяти часов.
Кое-кто из крестьян пошел в кофейню Джаляля. Над ней вился дымок, и вкусно пахло чаем.
Остальные вернулись на постоялый двор и расположились в тени. Халиль вытащил из сумки несколько сухих лепешек и предложил всем подкрепиться.
После полуденной молитвы крестьяне пошли к Мустафе.
— Это ты верно надумал, — сказал Ибрагим. — И тебе, и нам будет хорошо.
— А что, много французов погибло во время железнодорожной катастрофы? — вдруг спросил Мустафа.
— Много, — мрачно ответил Юсеф. — Но точное число неизвестно.
— Так им и надо, — зло сказал Мустафа.
— Не прав ты, — возразил ему Ибрагим. — Среди французских солдат есть такие же бедняки, как и мы. Кроме того, у них в армии много алжирцев и сенегальцев, они так же, как мы, говорят по-арабски. Французы силой заставили их воевать. В чем же они виноваты?
Мустафа, не прекращая работы, бросил в сердцах:
— Когда же мы наконец освободимся от этих французов?!
— С нами аллах! Это время не за горами, — сказал стоявший в стороне незнакомый мужчина.
Солнце клонилось к закату. Подъехал бек. Староста и хаджи, сидевшие у ворот, быстро вскочили.
— Как дела? — спросил бек.
— Все в полном порядке, господин, — подобострастно ответил староста.
— Прекрасно… Прекрасно… Завтра с утра начинайте молотить… Передай управляющему, что через день-другой я буду в деревне. Он знает, чего я от него жду.
— Слушаюсь, господин бек.
Заметив, что староста чем-то расстроен, бек попросил объяснить, что случилось.
— Произошло недоразумение, господин бек, — стал рассказывать хаджи. — Его избили солдаты.
— Что же ты, дурак, стоял у ворот? Думаешь, ты у себя дома? Знай, здесь ты лишь простой крестьянин, как и все. Вот и сидел бы во дворе. А наказали тебя за собственную глупость… Мне деньги нужны, — обратился бек к хаджи, — десять тысяч.
Хаджи ушел в дом; вернувшись, он молча отсчитал нужную сумму и протянул беку.
Крестьяне запрягли арбы, сложили покупки и пошли к кузнецу за цепами.
Юсеф сказал Ибрагиму:
— Я отойду ненадолго.
— Смотри не опаздывай! — предупредил Ибрагим. — Ждать не будем. Придется тебе возвращаться пешком.
— Если я задержусь, постучись к Мустафе. А не найдешь меня там, езжайте сами, не ждите. Я догоню вас.
— Нет, — сказал Ибрагим. — Мы вместе должны вернуться. А вдруг снова начнутся аресты?
— Но пойми, мне надо уйти, ненадолго.
Сказав это, Юсеф широко зашагал по улице, перекинув абаю через плечо и опираясь на палку. У дома Мустафы он тихонько постучал в ворота. Ему открыл учитель. После обмена приветствиями Юсеф сказал: