Прокаженная
Шрифт:
Одной рукой в кружевной перчатке без пальцев Стефа поддерживала длинный шлейф платья, с другой свешивался полураскрытый веер из черных страусиных перьев.
На безымянном пальце правой руки поблескивал перстенек с жемчужиной. Из-под
Она выглядела задумавшейся, невероятно пленительной. Губы ее, казалось, шепчут что-то.
Огромные темно-фиолетовые глаза в обрамлении темных ресниц были словно две звезды, они смотрели мечтательно, полные жизни, искрящиеся весельем. Изящно выгнутые брови и необычайно длинные ресницы словно бы подрагивали в шаловливой улыбке.
Достоинство, задумчивость и некая духовная зрелость, видневшаяся в глубинах ее глаз, составляли решительный контраст с юной веселостью, сквозившей в ее фигуре.
Ясный лоб, обрамленный темно-золотистыми локонами, светился умом. Черты лица и уголки маленьких губ выдавали нежную, впечатлительную натуру. Приподнятые брови — горячий темперамент.
Художник встречал Стефу в Варшаве. Девушка заинтересовала его как мастера кисти, и он сделал в альбоме несколько набросков ее головки. Это помогло ему потом наилучшим образом передать ее внутреннюю сущность и характер.
Стефа жила.
Ее фигура, словно распространявшая на весь зал дыхание утренней зари, была полной противоположностью
Она озаряла зал, как цветущая ветка белой акации озаряет величественные, но мрачные лиственницы.
— Кто это? Кто? — зашептались удивленные пращуры.
Мертвые глаза портретов уставились на чудесное видение, на край полотна возле широкой резной рамы из красного дерева с бронзовой оковкой.
Там была надпись:
«Светлой памяти Стефания Рудецкая, невеста Вальдемара Михоровского, двенадцатого майората Глембовичей.
Она преждевременно угасла, отравленная фанатизмом представителей высших кругов.
Но жить в этих кругах она будет вечно».
В этих словах звучали трагедия и угроза.
Портреты встрепенулись. Дрожь стыда за живущее поколение пробежала по ним.
Они застыли безжизненно.
Майорат встал, выпрямился, отступил назад и долго смотрел на Стефу затуманенным взором. Потом сказал громко:
— Она будет жить среди нас вечно!
Ответом ему было лишь глухое молчание.
Вальдемар тяжело опустился на канапе, устремил на Стефу бесконечно печальный взгляд, потом посмотрел на свою руку.
На пальцах у него поблескивали два обручальных кольца — перстенек Стефы с жемчужиной и огромный бриллиант Михоровских.
В замке стояла глухая тишина, словно счастье навсегда умерло в нем.