Шрифт:
Глава 1
Год назад
Середина июня, а у Леама холодные руки. Его ладони жадно блуждали по моему телу, порабощая раскалённую плоть. Мне жарко, я в огне. Холодные прикосновения, словно тающие кубики льда, стекали по моей коже. Наши поцелуи бесконечно умирали и возрождались. Казалось, что сладостная пытка будет длиться вечно.
Его колючая щетина оставляла следы на моем лице. С боем приходилось вырывать каждый новый глоток воздуха. Мы настолько близки, что только одежда мешает нам слиться воедино. В бешеной гонке стаскивала с него футболку, обнажая
Руки Леама вели сражение с застёжкой моего бюстгальтера, но упёртое кружево не поддавалось. Он осыпал поцелуями мою шею, от чего я дико трепетала. Нежно прикусывал мочку уха, нашёптывая:
– Ты – моя…
Низ живота сводило в чудовищном спазме, требовавшем немедленного продолжения…
***
Сейчас
Противный будильник возвращает в серую реальность, лишая последних радостей. Лениво открываю глаза, стараясь угомонить разгулявшиеся воспоминания. Как же не хочется вставать и идти на работу… Сегодня же суббота! Работать в выходной – мучение, выдуманное лично Эринниями1. Единственное оправдание субботнему издевательству: заказчики – высшие боги2. Для таких и в новогоднюю ночь под бой курантов придётся трудиться.
Сонная бреду на кухню за чашечкой живительного кофе – без горячей чёрной жидкости не смогу проснуться. Пока греется вода, на автомате собираюсь на встречу: душ, макияж, одежда – каждый день одно и то же. Шум кипящего чайника выводит из оцепенения. В не застёгнутом платье бегу в кухню, но уже у самого порога слышу, как он жалобно замолкает. Вхожу и вижу, как «хищная акула» пьёт кофе из моей любимой чашки:
– Астрит! Это моя чашка! Из неё пью только я!
Подруга не реагирует на мой комментарий. С огромным удовольствием нимфа делает глоток.
– Не кипятись, Теар. Сдалась тебе именно это чашка. Возьми другую.
– Я бы взяла другую, если б она была. Какая-то лентяйка забыла про дежурство, и вся посуда стоит грязная второй день.
Астрит стоит у окна с видом, будто говорю не про неё. Делает ещё один издевательский глоток.
– Чашка с кофе – моя. Я её выстрадала, слушая, как ты полночи звала Леама.
От её слов заливаюсь краской, но вовремя восстанавливаю самообладание. В голове рождается разгромная речь, но следующая фраза Астрит сводит все на нет:
– Теар, ты, кажется, опаздываешь, – указывает на настенные часы.
Вот зараза! Она права: ещё немного – и я опоздаю! Махнув на Астрит рукой, на бегу застёгиваю платье. Попытка по-быстрому обуть туфли завершилась падением. Слышу за спиной звонкий смех.
– Ты хоть там не рухни! – подруга вышла проводить меня с чашкой в руке. – Не переживай ты так, успеешь.
– Конечно, чего переживать? Я же еду в особняк высших богов. Надеюсь, они меня не сожрут, и я вернусь живой.
Уже берусь за ручку двери… но нет, я так не могу! В два шага приближаюсь к Астрит и, выхватив чашку, – залпом допиваю кофе до дна.
– Эй! – возмущается подруга.
– Ничего, от кофеина темнеют зубы. Ты мне ещё спасибо должна сказать! – кричу, сбегая по лестнице.
Около меня остановилось такси. Жёлтая машина и черные шашечки – классическое оформление
– Куда едем, мисс?
– На первый пирс возле Бруклинского моста, пожалуйста.
Машина трогается, а я заворожённо смотрю на Бруклин-Хайтс – самый красивый район Бруклина. Окна нашей квартиры на третьем этаже выходят на Верхний нью-йоркский залив и нижний Манхеттен. Всё же ради того, чтобы лицезреть великолепие бурлящего мегаполиса, можно потерпеть тесную квартиру с тремя соседками.
Восемь утра – час-пик, хоть и суббота. Меня ждут на Лонг-Айленде. На такси добраться не реально – можно до обеда простоять в пробках. На метро – замучаюсь с пересадками. Да и вообще – не люблю метро, оно меня сильно угнетает, давит близостью тартара3. Другое дело – паром! Сел на маршрут Рокуэй – и встал на пирсе Лонг-Айленда. Лёгкое колыхание вод, приятный бриз и никакой давки. Не жизнь, а романтика! Главное – не опоздать: паром ходит строго по расписанию. Не успела – привет, метро!
В этот раз мне повезло – я забежала на борт в последнюю минуту. Паром плавно рассекает воду, но мой взгляд прикован к суше. На противоположном берегу – Нью-Йорк, ритм жизни которого сметает препятствия на своём пути, и только я, идущая против природы, следую своим целям. Уже год как моё сердце не бьётся – оно проклято. Внешне во мне ничего не изменилось: хожу, ем, улыбаюсь… Но всё словно в пелене, мешающей жить полной жизнью. Весь этот год я ищу ответы на вопросы, которые даже не имею права задавать.
Паром пришвартовался к пристани. Ещё десять минут на такси – и я на месте, в самом дорогом районе самого дорого города, где живут самые знаменитые люди и боги. А где ещё может жить клан одного из страшных и опасных Верховных Богов4?
Входные ворота открываются со скрипом, впуская на территорию виллы. Ступаю в лаковых туфлях по брусчатке, но хочется сбежать. Хозяевам виллы не понравится, если я пренебрегу их приглашением.
Зябко. Мертвецкий холод окутал тело, предупреждая об опасности. Уверена – здесь температура на десять градусов ниже, чем за забором. На стоянке греется авто постоянной конкурентки – Сицилии Холз. Наши компании постоянно соперничают на рынке event-менеджмента5.
Сицилия – профессионал в бизнесе организации мероприятий, но здесь особые клиенты. Обычные люди не слишком посвящены в особенности ритуалов и праздников высших богов. Тем более таких! Хейзел и Аарон Дарк – потомки Верховного Бога Аида, повелителя царства мёртвых, восседающего на костяном троне тартара.
Продолжаю свой путь по аллее к дому заказчиков, с опаской поглядываю в заросли. Всё вокруг дышит совершенством. Вдоль аллеи сложные переплетения ярких цветов с объёмным кустарником и деревьями, названий которых я не знаю. Всё бы ничего, но почему-то не покидает чувство, что сквозь сад за мной пристально наблюдают. Прибавляю ход – максимум, что могу на десятисантиметровых шпильках. Обычно не ношу такие высокие каблуки, но сегодня случай обязывает. Наряд под стать обуви: классическое платье-футляр, плотно облегающее фигуру, доходящее до середины икр. На шее – массивное металлическое колье. Весь мой образ – в бордово-винных оттенках.