Проклятая реликвия
Шрифт:
— Неужели такое возможно? — спросил Шекспир.
— Абель Глэйз разбирается в таких вещах, — объяснил я. — Когда он воевал в Голландии, он видел, как один парень случайно выронил пистолет из-за ремня. Тот ударился о землю и выстрелил, и убил парня наповал.
— Так что Улисс погиб из-за собственного оружия?
— Перкин утверждает, что перепугался насмерть, и его оглушило. Он выскочил из палатки, сжимая пустую шкатулку. Потом встретился с Соловьем, и они разделили дневной заработок. Он показывал
— До тех пор, пока сама птица не появилась, чтобы дать показания, — фыркнул Шекспир. — Естественно, что ворон подобрал стеклянный флакон. Блестящий, сверкает на солнце — очень ценная вещь.
— А потом он, должно быть, улетел из палатки, — добавил я.
— А что, судья Фарнаби наказал тех людей за воровство?
— Нет, Уильям. Думаю, он так… удивился повороту событий, что ему уже не хотелось заниматься относительно банальными делами. Кроме того, против Перкина и Соловья не было никаких свидетельств. Никто не видел, чтобы они воровали. Деньги, что нашли при них, могли быть их собственными, честно заработанными. Нет, они остались безнаказанными. А смерть Хетча сочли странным несчастным случаем.
Шекспир повернулся, взял со стола стопку бумаги, нагнулся к камину и швырнул листы туда. Он ударил кремнем, и пламя охватило листы.
— Ну вот, — произнес он, когда огонь разгорелся, а бумага почернела и покорежилась. — Иногда огонь — лучший друг писателя. Больше никто и никогда не увидит моего «Домициана» и не услышит о нем. Ты оказал мне немалую услугу, Ник.
— Взамен я попрошу кое-каких сведений.
— Если они у меня есть.
— Когда-то вы знавали некую женщину по имени Долл. Долл Вопинг.
Шекспир сидел на корточках, глядя, как исчезает рукопись. Услышав меня, он поднялся на ноги, застонал и бросил какое-то замечание насчет старых костей.
— Долл Вопинг? Нет, не думаю.
— Улисс Хетч утверждал обратное.
— В самом деле?
— Сказал, что вы с ним поругались из-за нее.
— Никогда не спорь с мертвецами, — заметил Шекспир.
— Так он прав?
— Что за настойчивость, Ник?
Наступила моя очередь ощутить неловкость.
— Ты хотел спросить, был ли я когда-нибудь молодым, энергичным и жил ли далеко от родного дома в этом большом городе, как совсем недавно ты сам? И радовался ли любому обществу?
— Ну, что-то в этом роде, — признался я.
— Юным воронам нужна пища, знаешь ли. Однако ты задал справедливый вопрос, учитывая, что ты для меня сделал. Я никогда не рассказывал тебе о моих молодых годах в Лондоне, верно?
— Совсем немного, — ответил я.
— Значит, расскажу сейчас.
И рассказал.
ЭПИЛОГ
Гринвич,
Мутные воды Темзы бурлили у излучины реки, как грязное какао в гигантской водосточной трубе. Полдюжины рабочих в твердых желтых касках суетились, разгружая стальные балки с баржи, пришвартовавшейся к причалу на южном берегу. Телескопический подъемный кран, установленный на громадном грузовике, по широкой арке переносил двухтонные балки и опускал их на землю у причала. Купол Миллениума переживал очередной косметический ремонт в надежде устроить очередное мероприятие, которое, наконец, даст возможность этому месту начать приносить доход.
Бригадир оглянулся на противную полусферу, вытаскивая узкую жестянку, чтобы скатать себе тоненькую сигаретку.
— Эта работа — сплошная потеря времени. Чертово место проклято! — пессимистически пробормотал он.
Заорав «Держи пять!», он сделал знак крановщику. Стефан Козловски заблокировал панель управления и оставил балку раскачиваться футах в двадцати над землей. Спустившись вниз, он с благодарностью выгнул ноющую спину, закурил сигарету и пошел вдоль заваленного мусором берега, чтобы размять ноги. Он прошел несколько ярдов, заметил какой-то желтый блеск и наклонился, чтобы поднять то, что принял за золотую монету.
Блестящая штучка зарылась в старый ил над отметкой высокого прилива, и когда Стефан потянул, из грязи, чавкнув, неохотно выползла стеклянная трубочка. Он вытер верхушку, и она заблестела, но крановщик поскреб ее пальцем и понял, что под солнечными лучами сверкали просто-напросто остатки золотой фольги.
Стефан лениво вытащил плотную пробку из перепачканной илом трубочки и вытряхнул ее содержимое. К его отвращению, там лежал просто сгнивший кусочек дерева, размокший и крошащийся. Он потыкал им в ладонь, пожал плечами и сунул обратно в склянку. Прямо над ним на берегу высилась одна из громадных куч мусора, «украшавших» стройплощадку вокруг купола, и Стефан верхним броском, сделавшим бы честь любому игроку в крикет, зашвырнул разочаровавший его предмет прямо туда.
Вскоре раздался новый оклик бригадира — тот приказывал всем вернуться к работе, и Стефан со вздохом поплелся к крану. Он не особенно любил свою работу, но это лучше, чем безработица в Кракове. Он проходил под грузом, который оставил висеть, пренебрегая всеми этими дурацкими британскими правилами безопасности, когда бригадир снова отчаянно закричал.
Позже, когда машины скорой помощи, полиция и фургон дежурного владельца похоронного бюро уехали, появился побитый грузовик, чтобы вывезти кучу строительного мусора и добавить ее содержимое в фундамент новой церкви Святого Креста, строившейся в Бромли.