Проклятье вендиго
Шрифт:
Я потянулся через пространство, которое нас разделяло — меньше фута и больше, чем вселенная, — и взял руку монстролога в свою руку.
ЭПИЛОГ
ноябрь 2009 года
Никто из известных личностей, упоминаемых в дневниках (Томас Эдисон, Элджернон Блэквуд, Брэм Стокер, Генри Ирвинг, Джон Пембертон, Александр Гюстав Эйфель, Томас Бернс и Якоб Рийс), никогда не писал и прилюдно не говорил о человеке по имени Пеллинор Уортроп или о чем-либо, хотя бы отдаленно напоминающем науку монстрологию. Конечно, этот факт не доказывает, что эти реальные люди
Это рассказ Блэквуда, опубликованный в 1910 году, ввел в обиход вендиго и сделал Блэквуда популярным писателем в жанре ужасов. Я не нашел никаких свидетельств, что этот рассказ был написан под впечатлением либо как-то основывался на отчете Уилла Генри из четвертого тома, но такая версия напрашивается, если судить по встрече в клубе Зено, о существовании которого я тоже не нашел никаких данных.
Скрупулезный поиск в газетных архивах не дал ничего, кроме статей, воспроизведенных в начале этой книги. Я не нашел никаких упоминаний под именем Блэквуда или каким-либо другим об убийствах, описанных в шестом томе. Никаких упоминаний имени Чанлер и никаких статей о некоем американском «Потрошителе», разгуливавшем по улицам Нью-Йорка. Эта часть рассказа Уилла Генри, где он упоминает о газетных вырезках в библиотеке фон Хельрунга, безусловно, выдумка.
Скандал, в который было вовлечено известное нью-йоркское семейство, конечно, стал бы темой для всех тогдашних газет. И если это неправда, то под вопросом оказываются все записи… Но разве я когда-нибудь сомневался, что дневники — это плод вымысла?
Удрученный результатами своих попыток подтвердить их содержание, я обратился к самим дневникам. Я связался с экспертом-почерковедом из Флоридского университета в Гейнсвилле, и он любезно согласился просмотреть материалы. В его отчете содержались следующие наблюдения:
Автор проходил курс обучения, по меньшей мере в средних школах, а возможно, и в колледже…
Автор чрезвычайно педантичен, со склонностью к мелочности. Возможно, он был исключительно опрятен, чрезмерно утончен, очень неравнодушен к тому, как он выглядел и как его воспринимали окружающие…
Автор, возможно, страдал некими расстройствами личности, однако в высшей степени сомнительно, учитывая логичность текста, что у него была шизофрения или какое-либо другое серьезное психическое заболевание. Маловероятно, что он бредил.
Автор любит привычки, рутину, предсказуемость. Чувствует себя чрезвычайно некомфортно во враждебном окружении. Застенчив, интроверт, «чувствующий и думающий», а не «делающий».
Далее в отчете выдвигались предположения о том, что Уилл Генри болел артритом, страдал от маниакальной депрессии, подолгу жил один либо без товарищеского общения. Особенно пикантным мне показалось предположение о его щепетильности в том, как он выглядел, учитывая, в каком виде он был найден в сточной канаве: грязным, дурно одетым, со спутанной бородой и длинными всклокоченными волосами. Что могло довести до такого состояния такого человека? Другое поразительное, на мой взгляд, утверждение — это «маловероятно, что он бредил».
Разные
Однако по размышлении оно показалось оправданным при условии, что Уилл Генри (или кто бы это ни был) писал беллетристику. Человек может сочинять беллетристику и — я слышал о такой вероятности — при этом не бредить. Саму беллетристику можно охарактеризовать как высокоорганизованное бредовое мышление. Если автор написал о жизни некоего Уилла Генри, это еще не значит, что он описал свою жизнь.
С публикацией этих дневников, так же как и первых трех, я связываю надежду, что они могут дать какой-то ключ. Как мне сказал в начале директор дома призрения, у каждого человека кто-то есть. Где-то есть кто-то, кто знает, что это был за человек. Возможно, пусть и не под именем Уилла Генри, но кто-то его знает. Я надеюсь, что однажды я получу от такого человека письмо по электронной почте или телефонный звонок и наконец получу какие-то ответы. После прочтения этих последних дневников мне пришло в голову, что в конце жизненного пути Уилл Генри оказался в той самой опустошенности, которую он — и его загадочный хозяин — считали такой ужасающей. Возможно, мои поиски имеют целью, если можно так выразиться, не столько выяснить, кем он был, сколько вернуть его. Возможно, если я выясню, кем он был и кому он принадлежал, то смогу вернуть Уилла Генри домой.
Благодарности
Подготовить к изданию вторую часть дневников Уилла Генри оказалось более сложной задачей, чем первую. Книги изобилуют историческими отсылками, которые для точности нужно было все проверить. Я в долгу перед Джонатаном ДиДжовани и редактором Барой МакНейл за их внимательную и тщательную проверку фактов, упомянутых в рукописи.
Я благодарен доктору Сильвии Блум-Рейд, доктору Хане Филипп и Линде Киттендорф за их великодушную помощь с языками, на которых разговаривают герои книги.
Как и в случае первой книги об ученике монстролога, доктор Джеффри Уилт консультировал меня по вопросам особенностей человеческой анатомии. Его безграничное терпение и доброжелательность по отношению к человеку, который с трудом способен сформулировать вопрос, были по-настоящему неоценимы.
Мой литературный агент, Брайан Дефиоре, чей энтузиазм в работе над проектом, казалось, не знал границ, был первым читателем этой книги. В процессе редактирования он вносил предложения по дальнейшим разысканиям и давал ценные рекомендации, когда привычные поиски заходили в неожиданный тупик. Мне повезло, что этот человек — мой литературный агент, и я горд, что могу назвать его своим другом.
Я не могу найти достаточных слов, чтобы отблагодарить свою семью за их поразительное терпение, понимание и поддержку в процессе работы над книгой. Мои сыновья всегда оставались моими самыми преданными поклонниками. Спасибо, ребята.
Я обязан всем на свете моей жене, Сэнди, которой посвящена эта книга. Без ее любви и активной поддержки, неослабевающей верности и бескомпромиссной честности я бы не справился. Она мой лучший друг.