Проклятие феи
Шрифт:
– Катриона… А Кэт тоже спит?
Предполагалось, что Кэт отправится с ней. Предполагалось, что Кэт поможет ей оставаться в живых достаточно долго, чтобы…
Она отвернулась от поддерживающей ее стены, осторожно шагнула прочь от нее и от Нарла и обнаружила, что тело снова становится послушным. Еще она начинала больше вспоминать об окончании бала. Если она очнулась там, где упала, значит и Катриона должна лежать там же…
Так и оказалось. Сперва Рози заметила, как блеснула ее верхняя юбка – глубоким изумрудным цветом, который так удачно оттенял темные волосы. Пытливый солнечный луч пробился сквозь заросли шиповника, нашел зелень и решил поиграть
– Кэт… – окликнула она. – Катриона!
Та даже не шелохнулась.
– Рози, – из-за спины окликнул ее Нарл, – я не…
– Нет, – отозвалась Рози, и по ее щеке скатилась слеза.
«Предполагалось, что ты пойдешь со мной, – подумала она. – Ты обещала».
– Нарл, а ты почему не спишь?
Она услышала, как он переступил с ноги на ногу, как будто от неловкости, но когда заговорил, голос его прозвучал спокойно и невозмутимо:
– При мне есть кусочек… холодного железа, который мне подарили давным-давно. Когда я делал свою кузнечную цепь, я приварил его к ней. Он дает защиту кое от чего. Сон наколдовала она, но, я так понял, Вудволд вмешался прежде, чем она закончила работу. Можно сказать, она попросту не успела меня заметить.
Нарл не лгал, но и всей правды тоже не говорил. Рози обернулась и посмотрела на него. Он не стал встречаться с ней взглядом, а вместо этого отвернулся к сумрачному пейзажу зала: гряды холмов, образованные спящими телами, резкие, угловатые утесы мебели, редкие проблески солнечного света…
Рози попробовала было проследить за его взглядом, но не смогла: картина оказалась слишком жуткой, слишком… призрачной. Шелест дыхания вполне мог оказаться шепотом неупокоенных привидений. Она снова посмотрела на Катриону, спящую с полуулыбкой на губах, коснулась ее щеки, слабо надеясь, что та проснется, и понимая, что этого не случится. Она подумала о Тетушке где-то там, в большом зале, и об Айкоре, и обо всех королевских магах и феях, даже Сигил, поверженных сном, – самых могучих чародеях королевства. Спали все, кроме Нарла. И ее самой, дышавшей его дыханием.
– Нарл, скажи мне правду, – попросила она. – Я имею в виду, оставшуюся часть.
Нарл сел на пол рядом с ней, взял ее руку и принялся перебирать пальцы. Жест совершенно не в его духе.
– Я фея, – признался он наконец. – Разве ты не знала?
Разве она не знала?
– Я… Конечно, я не знала. Ты не можешь быть феей, – заявила Рози. – Ты же кузнец.
Снова молчание.
– Так иногда случается. Ты же знаешь эти истории.
– Они все многовековой давности!
– Так случается, правда не слишком часто.
Рози умолкла, ошеломленная. Она отобрала у него руку, обхватила собственные колени и уткнулась в них лицом. Она попыталась придумать что-нибудь, что по-прежнему оставалось бы собой, после трех последних месяцев, после прошлого вечера, после признания Нарла.
«Ох, Дрок, – подумала она. – Ты ошибался. Я вовсе не та, кто я есть. Как и все остальные. Кроме того, все они спят».
Ей хотелось рассмеяться, но она подозревала, что, начав, не сможет остановиться.
– В этом
– Я не знаю.
– Это будет долгий разговор, – сурово сообщила Рози, когда стало очевидно, что он больше ничего не собирается говорить. – Почему ты считал, будто я должна знать, что ты фея?
– Животные знают.
Рози вдумалась в его слова. Животные действительно должны были знать, но верно было и то, что они не стали бы делиться такими сведениями без веских на то причин. Возможно, они сказали бы ей, если бы она спросила, но ей и в голову не мог прийти подобный вопрос. Это подразумевало, что сам Нарл не умел разговаривать с животными, иначе он бы и сам все это знал. Она покраснела и нахмурилась: было бы слишком унизительно вдруг выяснить, что ему вовсе не нужен был перевод, когда он просил ее о таковом.
Он внимательно наблюдал за ней и заметил промелькнувшую гримасу.
– Прости, Рози. Я никогда никому не рассказывал. По крайней мере, с тех пор, как ушел из дома, а это случилось давным-давно. Б'oльшую часть времени я сам об этом не вспоминаю.
Рози, все еще хмурясь, покачала головой.
– И почему же? Ты, очевидно… ну, ты должен быть весьма хорош, – предположила она, обводя рукой окружающий их зал.
Нарл поморщился:
– Я провидец.
О! Провидцы славились своей ненадежностью. Хотя обычно они рассказывали чудесные истории, а многие зарабатывали на жизнь как сказители. Становилось понятно, почему Нарл вообще так мало говорит. И пошел в кузнецы.
– Но… разве от работы с железом у тебя не начинается ломота в суставах?
– Нет, – вздохнул Нарл. – Это у меня семейное.
– Что у тебя семейное? – переспросила Рози, сдерживая раздражение.
– Мы феи-кузнецы. Все эти старые истории, они в основном про мою семью.
Рози вытаращилась на него. Истории про фей-кузнецов обычно повествовали о восьмифутовых великанах, которые раскидывали таралианов небрежными ударами рукояти топора или ночь напролет подковывали лошадей королевской кавалерии, чтобы та могла пересечь разлившуюся реку прямо по воде и встретиться на другом берегу с весьма удивленной армией противника… А еще был рассказ о провидце из Прендергастов, решившем, где следует возвести Вудволд.
– Этот… кусочек холодного железа, – вспомнила Рози. – Откуда он взялся?
Нарл потянул за короткую цепь, висящую у него на шее, на ощупь отыскивая нужное звено. Смотреть там оказалось не на что. Остальная часть цепи была выкована как положено, а в щепоти он держал маленький неровный железный бугорок, какой-то бесполезный обломок, который не имело смысла приберегать для других нужд.
– Он из этих мест, – пояснил Нарл. – Откуда-то. Мы с лордом Преном родственники примерно в сороковом колене.
– Ты поэтому перебрался сюда?
– Нет, – покачал головой Нарл и, чуть помешкав, добавил: – Но ведь и Роуленд явился сюда не в поисках принцессы.
Что, если… Нет. Нарл поселился в Туманной Глуши задолго до того, как Катриона вернулась с именин принцессы с ребенком на руках. Но… много ли видит провидец? Ей вспомнились некоторые истории, услышанные от провидцев-сказителей. Судя по ним, много. Много ли видит провидец в истинном прозрении, если предположить, что ему известно о его достоверности? Достаточно ли для того, чтобы понять: ради спасения принцессы – ради спасения королевства – чей-то правнук в сороковом колене должен оказаться в заложенном этим кем-то большом зале одиннадцать веков спустя?