Проклятие Солнца
Шрифт:
— Что со мной происходит? — произнёс Илрэмиэль, мрачно разглядывая результат своего гнева. Ответом стало лишь равнодушное молчание. Словно это могло что-то исправить, он прокричал свой вопрос ещё раз. Так громко, что эхо прокатилось над горами.
Пришлось рассказать матери про браслет. Ему не хотелось в приступе очередного гнева спалить Академию, выдать себя или навредить кому-либо. Подобное случилось в детстве, когда он однажды снял браслет без разрешения.
— Илрэмиэль,
Словом, Кетро всегда был предоставлен сам себе, и находил занятие как мог. Ему просто захотелось снять браслет, который всегда был на его запястье. Это оказалось непросто. Застёжки на серебряном изделии не обнаружилось, Рэм перепробовал кучу ножниц, ножей и даже кинжалов, пару раз порезался, но браслет удалось снять лишь ритуальным кинжалом жреца рода Кетро, который в тот день удачно заехал к Алехару по делам.
Илрэмиэль тихонько вытащил кинжал из широких складок балахона служителя храма и мерцающий золотой клинок легко справился с серебряным браслетом.
Он сделал это в своей спальне и едва браслет соскользнул с запястья, как рука вспыхнула алым пламенем. Рэм с интересом уставился на собственную конечность. Теоретически он знал, что огонь обжигает, однажды видел ожоги повара, которого отец легко вылечил. Но почему-то пламя, охватившее руку Илрэмиэля, не жгло его. Огонь перекинулся на вторую руку, охватил всё тело, и тут он испугался. Заметался по комнате, начал кататься по полу, пытаясь сбить пламя, в итоге лишь поджёг ковёр, мебель и спалил комнату дотла.
— Рэми, — Гиэлрин изо всех сил старалась говорить мягко. — Тебе нельзя снимать этот браслет, понимаешь? В Гехарийской империи использовании стихийной магии карается смертной казнью, сынок.
Слова матери долетали словно издалека, Рэм удивлённо оглядывался по сторонам, не в силах поверить, что это именно он превратил комнату в настоящее пепелище.
— Мы скажем Алехару, что ты играл со свечами, — спокойно продолжала мать. Хотя Рэм прекрасно знал, что это лишь видимость спокойствия. Голос её подрагивал. — Загорелась занавеска, ты испугался, выбежал из комнаты, а пока искал меня — комната сгорела дотла. Хорошо?
Он кивнул. Мама всегда знала, как лучше поступить. Он слушался её, когда они сбежали от тех страшных огненных людей,
— Ничего, дорогой, — она привлекла его к себе, погладив по голове. — Однажды ты станешь императором, перепишешь дурацкие законы, и никто не посмеет и слова сказать против тебя или твоей магии. Потому что ты у меня самый сильный и непобедимый мужчина в мире, запомни это Илрэмиэль.
Он верил… Он верил всему, что говорила мать, потому что она никогда не ошибалась. Она сказала, что они сбегут и они сбежали. Сказала, что будут жить в безопасности в красивом доме, и они жили. Сказала, что он станет самым сильным, и он стал. Она сказала, что он станет императором…
— Мама, мой браслет сгорел, — спокойно произнёс Илрэмиэль, внутренне готовясь к напору материнского недовольства.
— Что?! Как это случилось, Рэми? — Гиэлрин поднялась с кресла и подошла к сыну, внимательно взглянув в такие же зелёные, как у неё самой, глаза.
— Гнездо ялтагов оказалось больше, чем предполагалось. Напалм закончился, я оказался в опасности и случился выброс силы, который уничтожил браслет.
Уголки губ Гиэлрин дрогнули в улыбке.
— Твоя сила растёт, мальчик мой. Однако до момента, когда ты станешь императором, нужно скрывать её.
— Мама, что, если я не хочу становиться императором?
— Не говори глупостей, Илрэмиэль! Это единственный способ — жить открыто, не скрывая собственной силы. Я сделаю новый браслет и учту твою растущую силу. Кто-нибудь видел, как это случилось?
— Нет, я был один, — соврал он, не моргнув и глазом. Илрэмиэль не имел иллюзий насчёт своей матери. Когда Алехар отказался избавляться от одной из наложниц, та вскоре отравилась чем-то таким, от чего не смог вылечить даже отец. Рэм хотел бы верить, что мать не могла так поступить с несчастной антропийкой, но… что-то внутри подсказывало, что он ошибается. Вряд ли матери понравится новость о том, что вырвавшийся из-под контроля огонь видели ещё двое. Эти двое слишком ему дороги.
Глава 9
Под двойным осуждающим взглядом подруг кусок в горло не лез совершенно, поэтому я лишь ковыряла вилкой нежнейшую куриную отбивную со сливочным соусом, сожалея, что не могу отдать должное своему любимому блюду в академской столовой.
— Серьёзно? — Глаза Влады округлились так, что она уже напоминала мультяшного героя из детской телепередачи.
— Ты, наверное, шутишь. — Сильван выглядела недовольной и мрачной. Мне всё чаще казалось, что гарунийка откровенно завидует.