Проклятие
Шрифт:
Дюбуа порылся в своих записях.
— Да, а вот пфальцграф Рейнский и маркграф Саксонский, сделали вначале вид, что оскорблены Вашим предложением. Но узнав о суммах, которые предполагается им передать, изменили своему благородному тону и обещали подумать. Мне кажется, что мы можем рассчитывать на них, как на наших сторонников, при условии, конечно, своевременной и полной расплаты. Может статься, они ждут денег и с другой стороны, но рассуждая трезво, у кого сейчас в Европе есть свободные полмиллиона ливров? Ведь титул императора Священной Римской Империи
— У нас еще будет время порассуждать, Дюбуа. Дальше, — сказал Филипп.
Легист поспешно и угодливо кивнул.
— Герцог Саксонский и король Богемии мне отказали. Но по-разному. Первый явно нервничал и отверг Ваше предложение, как бы не совсем по своей воле. Так мне, по крайней мере, показалось. Я проверил свои наблюдения. Финансы герцогства в расстроенном состоянии, но долги не слишком велики и есть надежда взыскать с должников. Тем более, что у герцога есть свои ломбардцы-кагорсины и к вытряхиванию их кошельков он еще не прибегал.
Дюбуа намекал на прошлогоднюю операцию Филиппа Красивого по разгрому ростовщических итальянских лавок в Париже, вскоре после знаменитого бунта. Ломбардцам был должен не только король, но и множество обывателей, и поэтому действия Его величества были полностью поддержаны народом. Благодаря этому, отношения между парижанами и королем восстановились. В известной степени.
По лицу Филиппа было непонятно, понравился ли ему намек легиста или нет. Мариньи отвел взгляд в сторону, Ногаре опустил голову. Оба считали, что этот финансовый червь допустил непозволительную вольность.
— А вот король Богемии дал отказ мне прямой и определенный. Он сейчас богат, и всячески изображает полную свою независимость. Кроме всего, его войска участвуют в войне с нынешним обладателем высокого титула, и, насколько мне известно, Альбрехт I терпит одно поражение за другим. Времена Гельхейма миновали, но такое впечатление, что снова восстал из земли Адольф Нассауский в лице Иоганна Австрийского, князя Швабии. Недавно к нему присоединились не только князья Тюрингии и Богемии, но и швейцарские кантоны.
— Таким образом, — подытожил Ногаре, — выборы нового императора Священной Римской Империи стали к нам еще ближе.
— И следует подсчитать, в какую сумму нам обойдутся они, — вступил в разговор де Мариньи.
Дюбуа повертел в пальцах стило.
— Тут подсчет легкий. Каждый из архиепископов просит по двести пятьдесят тысяч ливров. Пфальцграф и маркграф нам обойдутся немного дороже. Кладем еще тысяч по триста пятьдесят два раза. В Саксонии еще одна сложность — представители обоих ветвей царствующего дома и Сакс-Лауенбург и Сакс-Виттенберг претендуют на то, чтобы быть выборщиками. Пожалуй лишь полумиллионом, и то, только в том случае, если мы умело распределим его между претендентами, мы сможем здесь обойтись. В общем итоге, миллион шестьсот тысяч ливров.
— Насколько я понял, — решился подать голос Карл, — поддержка
Филипп усмехнулся.
— Когда я два года назад встречался с кардиналом Бертраном де Готовом, он был крайне покладист и, казалось, услужливость его не будет иметь пределов и тогда, когда он завладеет папским престолом. На деле все вышло много сложнее. Не сказал бы, что сейчас я вижу в Клименте V своего самого надежного союзника. И тебе, братец, я не советовал бы обольщаться. Это Бонифаций сделал тебя королем Арагона, графом Мэнским и Першским, графом Романьи и даже императором Константинополя.
— Но это формальный титул, там же сидит этот… — смущенно пробормотал Карл.
— Да не об этом я сейчас, — поморщился король, — а о том, что не надо думать, будто если тебе споспешествовал предшественник, то ты сделаешься любимцем преемника.
Мариньи мрачно кивнул.
— Боюсь только, что не к одному лишь Его высочеству относится сие. Нам всем надобно быть настороже по отношению к этому «союзнику». Но согласие на разгром Тампля он ведь дал, — попытался возразить Ногаре.
Мариньи помрачнел еще больше.
— Дал. У меня нет пока простого объяснения этому. Но не заливает мою душу чистая радость в связи с этим фактом. Есть второе дно у этого согласия.
Филипп хрустнул суставами.
— Одно верно, без большой охоты он согласился на это. Я не удивлюсь даже, что он упредил Великого Магистра и мы натолкнемся на сопротивление.
Карл вскинулся.
— Жак де Молэ будет сопротивляться?! У нас хватит дыму, чтобы выкурить его из каменной щели.
— Есть много способов сопротивления, и тот, что с оружием в руках, не всегда самый лучший, — загадочно сказал король. — Но если придется воевать… У них тринадцать тысяч рыцарей.
— Но другого способа добыть нужные нам деньги, кроме как вскрыть сокровищницу Тампля, у нас нет, — вступил в разговор Дюбуа. У него в руках был большой кусок пергамента, мелко испещренный цифрами.
Король кивнул — читайте, мол.
— Я не знаю, к глубочайшему моему прискорбию, золотых тайн Ордена рыцарей Храма Соломонова. И не знаю того, кто их может знать помимо Жака де Молэ. Но собрав кое-какие косвенные сведения, я могу обрисовать присутствующим финансовую картину предстоящего предприятия. Я имею в виду разгром Ордена.
Дюбуа посмотрел на короля и, получив еще одно молчаливое подтверждение, что читать можно, начал:
— Первое — распродажа запасов зерна, движимого имущества и сельскохозяйственного инвентаря, принадлежащего Ордену по всем командорствам Ордена, должна дать двести восемьдесят пять тысяч ливров. Но надо учитывать то, что такая распродажа может потребовать до полугода.
Второе — деньги от продажи драгоценной утвари тамплиеров, изделий из золота и серебра, украшенных камнями, могут составить и несколько миллионов ливров. Но я почему-то уверен, что большая часть их или уже припрятана, или будет припрятана при первых наших движениях.