Проклятые

Поганка Елизавета

— Анна…

Оди устало опустился на диван, поднимая в воздух облако пыли, и только тогда он дал волю своим эмоциям. Парень совершенно потерялся, он не знал, что делать дальше. Он хотел домой и скучал по маме и друзьям. Он не понимал, где находится

и зачем он здесь. Этот лес, вспышки света, старый брошенный дом, что это всё означает!? Почему он здесь?! Где он!?

***

После долгой истерики, Оди наконец-то успокоился, собираясь с мыслями. Он решил до конца исследовать дом, всё ещё надеясь найти хоть кого-нибудь. Парень поднялся на второй этаж, проходя по узкому коридору, зашёл в первую дверь, которая была ближе к лестнице и бегло осмотрелся: старый платяной шкаф, кровать, помутневшее зеркало и большое окно. Оди обошёл кровать, выглядывая в окно. Конечно, что он хотел увидеть? На тысячи километров вперёд расстилался только лес, как зеленый ковёр, покрывая горизонт. Он устало вздохнул и перевёл внимание на пол. Парень вскрикнул, отскочив, словно ужаленный. Под его ногами на ковре алели пятна, запачкав пол от самого окна и до другого конца кровати. Оди включил свет, с ужасом рассматривая выцветшие, красные разводы. На секунду ему показалось, что в комнате запахло отвратительным запахом металла и настоящей крови. Парень пулей выскочил в коридор, закрывая дверь до щелчка и съехал на пол по

стене. Сердце билось как бешенное, а кровь стучала в висках. Что это такое?

Собравшись с силами он заглянул в другую комнату.

— Они ждали ребёнка… — тихо ругнулся парень.

Оди прикрыл дверь, так сразу, как только увидел детскую колыбель. Он чувствовал себя так разбито, будто влез в чужую жизнь. Аннабель никогда не рассказывала про ребёнка, которого ждали её родители.

— Извини, Анна, я не должен был этого видеть — парень закрыл лицо руками, сгорбившись под тяжестью чужих тайн и секретов.

Осталась последняя комната. Оди рассматривал розовые буквы, вырезанные из блестящей бумаги, которые складывались в знакомое, и такое до боли приятное имя: Аннабель. Он осторожно провернул дверную ручку, проходя внутрь. Только здесь, в этой комнате витал уют и спокойствие. В воздухе висел знакомый запах духов Анны, а по всюду лежали её вещи. Даже та игрушка в виде лисёнка, которую Оди не раз видел в особняке Элайджи, сидела на подоконнике, ожидая возвращения своей хозяйки. Парень провёл кончиками пальцев по стеклянному столу, взял с полки записную книжку и карандаш, что стоял в разноцветном стаканчике. Он сел на кровать, потерянно осматриваясь, потом открыл пустой блокнот на первой странице и написал: «35 день моего одиночества…»