Шрифт:
Заброшенное трёхэтажное здание чернело впереди. Единственным источником света был уличный фонарь у дороги, поэтому не видно было ни тропинки среди кустов, ни входа.
– И как мы туда попадём? – спросил высокий парень в объёмной толстовке, которая была велика ему на пару размеров. Он вместе с двумя другими с опаской смотрел на зияющие чернотой проёмы окон и уже жалел о том,
– Не ори ты так, – шикнул на него другой авантюрист, пониже ростом и с длинной чёлкой, закрывающей левый глаз. Он то и дело дёргал головой, чтобы улучшить обзор, но проклятая чёлка как ни в чём не бывало ложилась обратно. – Вон там должна быть тропинка. Видишь? За деревом, потом через кусты.
Челкастый указал пальцем на невысокое дерево, едва различимое в темноте.
– Ну что, идём? – спросил он, покосившись на спутников. Он и сам невероятно очковал, но не признаваться же в этом лучшим друзьям! Потом на сходке высмеют его, скажут, что обосрался со своей же идеей, сбежал, как последний трус.
Третий парень решительно, как ему казалось, сделал несколько шагов по направлению к дереву и обернулся.
– Да погнали уже, чё мнётесь, как девки? Призраков боитесь?
– Лучше уж призраки, чем гопари, – хмыкнул длинный.
– Никитос, а ты нож взял? Ну, на всякий, – спросил челкарь.
– Всегда с собой, – Никита щёлкнул пальцем по карману узких джинс.
Переборов трусость, ночные авантюристы нырнули в темноту, оставив позади одинокий фонарь.
Сентябрьский ветер, ночью ощутимо холодный, пронёсся по улице, заставляя дрожать листья. Сейчас любой шелест звучал настолько пугающе, что парни нервно вертели головами, всматриваясь в черноту.
Идея Стаса бухнуть ночью в заброшке показалось Никите и Дэну очень крутой. До этого они пили только на вписках да в подъездах, не высовываясь на улицу. Но бурлящая юношеская кровь требовала совершить что-нибудь рисковое, что-нибудь запрещённое. Не настолько, чтобы получить за это от матери, конечно.
В компании они были не самыми популярными ребятами, только Дэн пользовался каким-никаким авторитетом. Чуть симпатичнее остальных, чуть лучше укладывал
Но Стас всё равно завидовал.
Вот и сегодня на вылазку Дэн напялил новую куртку, будто шли они не бухать в заброшку, а к девкам. Кому вообще ночью интересна эту сраная новая куртка? Перед кем выпендривался?
– Может, по глоточку? – спросил Никита, резко остановившись.
Они замерли у подножия заброшки, преодолев колючие кусты и полуразрушенный деревянный забор. Отсюда здание казалось ещё более зловещим. В нескольких метрах левее зиял вход, где когда-то была дверь.
Парни подошли ближе и заглянули внутрь. Оттуда веяло сыростью, холодом и пахло так неприятно, что Никита потёр нос рукой и отвернулся.
Дэн направил тусклый фонарик на телефоне в чернеющий проём. Стало видно бетонный пол, небольшую часть стены, исписанную полустёршимися граффити, а дальше была непроглядная тьма.
– Ну, с богом, – выдохнул Никита и сделал несколько глотков из полуторолитровки Блейзера.
– Дай мне тоже, – Дэн выхватил бутылку.
– Ссыкуны, – ухмыльнулся Стас, на трясущихся ногах первым входя в проём.
На его устаревшем Nokia не было фонарика, поэтому шагал он осторожно, держась рукой за стену.
Подошедший Дэн осветил комнату. Видно было всё ещё плохо, но помещение теперь не казалось таким жутким. Это была большая комната с голыми стенами и захламлённым полом. Под ногами валялись тряпки, окурки, рваные листы бумаги, пустые бутылки. В углу была свалена какая-то куча. Приблизившиеся парни различили сваленные вместе грязные матрасы. От них воняло мочой и ещё чем-то приторно-сладким, похожим на запах блевотины.
Конец ознакомительного фрагмента.