Шрифт:
Солнце поднималось над горизонтом, освещая своими утренними лучами летний пейзаж. Птицы уже давно проснулись и носились теперь весёлыми стайками над хвойным лесом, щебеча над лапами сосен и елей. Лесные цветы раскрывали свои прекрасные бутоны, подставляя их лепестки ярким лучам светила. Первые насекомые начинали кружиться над соцветиями, тихонько жужжа своими крылышками. Ещё прохладный летний ветерок пытался снести их в сторону, но пчёлы и осы настырно продолжали изучать пёстрые бутоны цветов.
Из кустарника вышел олень и окинул взглядом округу.
Величественным взглядом олень посмотрел в сторону, куда уходила трасса, лентой петляя между массивов леса. И тут он вдруг резко встрепенулся. Голова повернулась в противоположную сторону трассы, а уши замерли между рогов. Вдалеке послышался шум приближавшегося автомобиля. Маленькая красная точка на горизонте начала стремительно увеличиваться, обретая очертания тягача с фурой. Олень развернулся в прыжке и поскакал обратно, в лес. Грациозными движениями это горделивое животное пересекло свободную от растительности местность и скрылось в кустарнике. Грузовик промчался мимо.
Навстречу ему двигалась белая легковая иномарка. Она пролетела мимо знака и устремилась дальше. За рулём сидела девушка двадцати пяти лет. Жгучие чёрные волосы были собраны в хвостик на затылке. Две небольшие пряди окаймляли лицо. Раскосые карие глаза следили внимательно за дорогой. Рядом на пассажирском сидении сидела её подруга – девочка-подросток пятнадцати лет. Её длинные обесцвеченные волосы были распущены и падали на плечи. Карие смеющиеся глаза переключались с дороги на водителя и обратно. Покрытое, едва заметными, веснушками лицо постоянно улыбалось. Девушки наслаждались дорогой, подпевая радио.
И тут заиграла какая-то нудная мелодия.
– Сима! Фу! – сказала водитель, – Переключи.
Настя (настоящее имя этой маленькой, хорошей девицы) тут же начала нажимать на кнопку поиска радиостанций. В какой-то момент из динамика послышался голос Горшка из группы «Король и шут». Девушки тут же запели хором:
Мне больно видеть белый свет,
Мне лучше в полной темноте.
Я очень…
И тут девушек перебил храп.
– Во, даёт, – усмехнулась водитель.
– Да, ладно тебе, Лика, – сказала Настя, – Он полночи не спал.
Лика поправила зеркальце над лобовым стеклом, и в нём отразился молодой человек. Он сидел посередине заднего сидения, широко расставив ноги, закинув руки на спинку сидения и запрокинув голову назад.
– Ага, – ответила Лика, – Зато мы полночи не спали, потому что этот козёл прозевал указатель с поворотом. Сначала он полночи не спал, вёз нас чёрти куда, потом мы не спали – потому что выбирались из того, куда он нас завёз. В итоге ночь прошла, а мы просто покатались и вернулись туда же, где были вечером. Зато прокатились. Женя!!! Подъём!!! – и Лика нажала педаль тормоза. Машина заскрипела покрышками об асфальт, из-под
– Мать вашу! – крикнул он, упав обратно на сидение, когда машина остановилась, – С ума сошла, что ли?!
– Не спи, зима присниться, – усмехнулась Лика. Женя убрал руку со лба. На покрасневшем пяточке кожи осталась шпаргалка с номерами передач.
– Долго ещё ехать? – спросил он недовольным голосом.
– Благодаря тебе, штурман хренов, – ответила Лика, – Да.
– Благодаря мне, а чья была идея пилить и днём и ночью?
– Идея моя была, – ответила Лика и вновь нажала на тормоз. Женя снова улетел вперёд, но на этот раз успел схватиться руками за спинки сидений Лики и Насти.
– Да, блин! – крикнул он, – Поаккуратней с тачкой. Нам её ещё в прокат возвращать.
– Вернём, – сказала Лика, – Не знаю, в каком состоянии, правда, но обязательно вернём.
– Я те дам «в каком состоянии». Она же на меня оформлена.
– А тебя никто и не просил паспорт свой светить.
– Ну, извините, если кое-кто уже второй год забывает свой паспорт поменять.
– Да, поменяю я его, поменяю! – чуть не крикнула Лика.
У обочины показались павильоны закусочных и шашлычные.
– Так, тормози. Я есть хочу, – сказал Женя.
– Твои проблемы, – отмахнулась Лика, – Там где-то огрызок шавермы вчерашний валялся. Вот им и закуси.
– Ты прикалываешься? Тормози, говорю! – Женя передвинулся за спину Лики и обеими руками закрыл ей глаза.
– Идиот!!! Я же за рулём! – крикнула девушка и начала судорожно махать руками, не зная, за что хвататься – за руль или руки молодого человека.
– Придурки! – крикнула Настя и вцепилась в ремень безопасности.
Машина начала резко тормозить, петляя змейкой по своей полосе движения, пока не остановилась. Женя выпустил Лику и вышел из машины.
– Баран, – произнесла Лика, тяжело дыша. Настя тоже была напугана. Она так и сжимала ремень.
– Вот уедем без него, – продолжила Лика, – И пусть пешком топает.
– Я тоже есть хочу. И в туалет тоже.
– Понимаю, – кивнула Лика, – Сама чуть не обосралась, – она повернула машину и съехала на место стихийной автостоянки.
Женя уже стоял возле мангала у загорелого кавказца, копаясь в шашлыках.
– Эт чё? Шашлык, по-твоему? – недовольно говорил Женя, – Ни запаха уксуса, ни жаренной корочки.
– Э, дорогой, – ответил продавец, – Не хочешь, не бери. Но следующая остановка только за деревней. В пяти километрах отсюда.
Женя тяжело вздохнул.
– Ладно. Хрен с тобой, – сказал он, – Давай, но только этот. Другие мне на фиг не нужны. Собаки-то хоть породистые были?
Продавец недобрым взглядом посмотрел на молодого человека.
– Да, шучу я. Шучу, – улыбнулся Женя, – Давай уже. Жрать охота.
Через минуту он уже с одноразовой пластмассовой тарелкой, на которой лежал шампур с парящим шашлыком, и стаканом кофе в другой руке подходил к столику. Мимо прошла Настя. Женя проводил её взглядом и поставил еду на столик. Через минуту рядом нарисовалась Лика.