Проклятый
Шрифт:
— Как тебе объяснить? В Тагиле с Реактором связываться никто не хочет. Боятся. Они и так от него еле избавились.
— Поясни.
— Вообще-то это секретная информация… Плевать, выговориться мне надо. Он атомный отдел возглавлял раньше в Тагиле. Пока дар свой сильно не развил, то человеком, говорят, был.
— Какой дар?
— Гневаться когда начинает такой поток проникающей радиации выдаёт что дозиметры зашкаливают.
— Опасный дар.
— Ещё бы. Директор Тагильского центра его в Восточный и спровадил. Зам. директора ему у нас дали и вроде бы все
— Избавиться от него не могут что ли?
— Ты про кого? Про Тагил? Так уже избавились. А в Восточном никто против него не рыпается. Мэр с братками Реактору особняк отдельный отгрохали на краю стаба, и свинца в стены напихали на всякий случай. Они его ценят. Он им южан несколько раз помогал отгонять.
— Не слышал об этом.
— Это давно было. Последние два года он никуда уже свой жирный зад на поднимает. Сидит как местный институтский падишах и сотрудниками помыкает. Меня вот сюда загнал.
— Ты же там чего-то провинился.
— Я эту мурку вскрывать и не отказывался. Я только выразил сомнение в целесообразности вскрытия. Ничего в ней такого интересного не было. А он меня в командировку. Видимо решил что меня здесь убьют.
— Ну сейчас-то ты переведешься?
— Он меня не отпустит. Будет мучить до последнего.
— Может с ним как-то по хорошему поговорить?
— Пробовал много раз. Ещё хуже становится. Он считает что все должны ему жопу лизать. Он и замов всех таких поставил и начальников отделов. На одаренность вообще не смотрит. Я до сих пор в старших научных хожу.
— Сочувствую. Давай только со Смертником решать. Что с ним делать?
— А что делать? Как в себя придёт, будем для штурма использовать.
— Два дня всего осталось, Телескоп.
— Его подлатать надо. Я-то не могу, придётся тебе Санитара подключать.
— Санитар — совсем новичок.
— Тогда Смертника нужно на спек садить. Два раза в сутки по максимальной дозе.
— Придётся.
На этом разговор был закончен. Телескоп отправился в комнату Смертника где на него посмотрел свирепыми глазами Берет. Знахарь не стал ничего говорить, вколол проклятому дозу узелкового спека, один шприц оставил и ушёл. Берет остался сидеть возле тела друга к которому продолжал идти поток посетителей. Дверь уже никто в крохотную комнату не закрывал.
В коридоре послышался шум и очередная группа солдат только что пригнавшая на велосипедах с границы приветственно помахала Берету и он им ответил небольшим кивком. Мужики покрутились возле кровати, пощупали пульс у Смертника и попытались перекинуться парой слов с Беретом. Потом попрощались и вышли. Чтобы тут же отправиться в столовую где жаркая дискуссия только набирала оборот.
— Девять жизней и все — показывал пальцы один из солдат. — Точнее уже восемь.
— Да нам столько и не надо — отвечал ему второй. — Пять-шесть за глаза хватит. Разнесем всю их базу к чёртовой матери.
— Главное это танки — говорил следующий специалист.
— А БТРы, а бронемашины, а
— Конечно, ему не разорваться — давал заключение следующий эксперт. — Ну а мы-то на что? Мы ему поможем.
— Да! — закричали вокруг. — Поможем. Смертник форева!
— Что такое форева? — спросила Амалия у Даши.
— Это значит навсегда, — ответила девушка.
— Он к нам навсегда? — обрадовалась Амалия. — Ой, как здорово. А на побывку он разве не пойдёт? Все же ходят. На востоке иначе нельзя.
— Надо продумать, как лучше всего проклятого использовать, — дискуссия среди солдат и рейдеров тем временем продолжалась.
— Его надо в самую гущу внешников посылать.
— Нет, туда где танки.
— А он по танкам умеет работать?
— Да, правда. Кто-нибудь знает? Скажи, Земляк, БТРы после его проклятия работали?
— Да.
— Это плохо.
— Надо внешников из танков выкуривать пока не очухались.
— Как ты их оттуда выкуришь? Вокруг БТРов и солдат полно. Времени на костры не будет.
— Не знаю. Ты мне скажи.
Такой процесс тактического и стратегического планирования продолжался в столовой несколько часов, пока Компас наконец с матюгами не разогнал всю эту гомонящую братию. Стронгов среди них уже давно не было. Они ушли на очередные задания.
Смертник снова парил в лёгкой невесомости. Бесконечные ряды переливающихся как бриллианты зеркал играли с невидимым солнцем. Огромная чёрная призма внизу давала рождение этим удивительным побегам и не отражала от себя ни единого луча. Она как будто была сама по себе, но вся хрупкая конструкция опиралась в конечном счёте только на неё. Проклятый быстро пролетел в кристально чистом пространстве и приблизился к призме как будто притянутый магнитом.
В абсолютно непроницаемом чёрном стекле лёгкой дымкой пробежал узор и погас. Затем он увидел какую-то тень, она приблизилась и он увидел какой-то знакомый силуэт. Что такое такое он где-то видел. Может в фильмах про пиратов. Вдруг вокруг промелькнул огонь и он приблизился к призме совсем близко…
Смертник проснулся. Он был в своей комнате. Наверху горела тусклая лампочка. Рядом сидя дремал Берет. Тело у проклятого было ватное и не слушалось. Смертник напрягся и попробовал пошевелиться. Острая боль молнией пронзила все тело заставив вскрикнуть. Он все вспомнил. Точнее снова прочувствовал тот кошмар, который случился с ним совсем недавно.
Стая голодных пуль впившихся в его плоть и последовавшую за этим смерть. Не ту лёгкую в бункере когда лопнула защитная серая тень. В этот раз смерть была очень мучительной. Даже слишком. Как будто сотни голодных скорпионов набросились на него одновременно ударив ядовитыми жалами.
Однажды Смертнику удаляли нерв в запущенном больном зубе, и после этого фантомная боль не давала ему покоя ни на минуту в течении двух суток. Он как будто краешком глаза заглянул в ад. В этот раз он заглянул туда широко открытыми глазами. Потом появилась призма и боль сразу прошла…