Проклятый
Шрифт:
— Ожил. Спек вкололи, капельницу поставили и подлечили мы его немного. Но он как решёто. В себя непонятно когда придёт.
— Нам бы только удачи хватило, — задумчиво произнёс Компас стоя в полумраке землянки и разминая в руке кусочек глины. — Без неё нам сегодня точно хана.
Хан усмехнулся и хрустнул сильными пальцами.
Когда закачка газа была наконец-то завершена, Говард сидя на месте командира уточнил обстановку у бритого крупномордого мура стоящего сейчас на месте наводчика. Майор плохо понимал зачем командующий дал ему этого русского уголовника с даром сенса. От него
Эту информацию ему сообщил лично Чарльз. Говарду нужно было постепенно начинать разбираться в здешних условиях ведения боевых действий. Сенсы были очень важны не только для дегенератов. Военные в масках тоже иногда использовали их для поиска иммунных. Этот Штырь в принципе немного помог поймать этих двух дегенератов. Если бы ещё он смог определить в каких домах спрятались остальные, то цены бы ему не было.
А пока что командование оценивало дары у разрисованных татуировками уголовников не слишком высоко, и уж точно не готово было выделять «Абрамс» с полным боекомплектом для покупки белой жемчужины для таких вот явно не далёких людей.
Правда, сержант, который проводил один из семинаров на курсах подготовки, утверждал что белую жемчужину купить просто так в Улье никогда и не получится. Для этого требовалась удача, и причем очень приличная. Удача — это вообще было главное вокруг чего строилась жизнь в Улье. Она определяла судьбу каждого кого занесло в это проклятое место. Этот сержант Говарду сразу не понравился. Он сам больше походил на дегенерата чем на опытного и сильного американского солдата. Мощи оружия майор доверял куда больше чем глупым суевериям.
Поэтому не добившись вразумительного ответа от Штыря на вопрос о том как там себя сейчас чувствуют под землёй дегенераты, он принялся ожидать их появления из подземных лабиринтов.
В это время в сумрачной столовой Западного бункера шёл процесс приёма пищи. Даже не так, это была трапеза. Багира с важным видом наблюдала как Пинк накладывает ей в шикарную фарфоровую тарелку разогретый американский сухой паек. Тарелку украшали дольки сервелата и кусочки паштета который достали из маленькой баночки. Стол был укрыт новой белоснежной скатертью на которой стояли свечи. Свеже сорванные полевые цветы в вазочке дополняли изысканность званого обеда.
Рядом с Багирой, также сидя на стуле, свою порцию наворачивал Лео. Это была уже его четвертая тарелка. Сын Багиры урчал и поглощал блюда с завидным аппетитом. Когда урчание стало не прилично громким мама элегантно хлопнула его хвостом по спине и не джентльменские звуки прекратились.
Мама пантера была немного обеспокоена. Сын явно от неё что-то скрывал. Это было невероятно, но похоже Лео учился быть невидимым не только снаружи, но и изнутри. Даже от неё.
И этот его чрезмерной аппетит также её настораживал. Вскоре она все таки успокоилась. Она и сама иногда любила хорошо покушать, а сын видимо пошёл весь в неё. Пинк предложила Багире ещё порцию курицы-фахита
Напротив Багиры и Лео на диванчике сидела совершенно обезумевшая от счастья Рада и старалась не дышать. Это у неё получалось плохо, но она старалась. Момент был для девочки историческим. Багира обедала у них только лишь перед штурмом. Лео так близко девочка наблюдала в первый раз. Ей очень хотелось его погладить. Однако такое проявление фамильярности было абсолютно недопустимо на важном приеме. Рада вздохнула и продолжила наблюдение за своими кумирами.
Когда процесс разрезания обороны стронгов уже подходил к концу, Компас наконец-то смог принять решение.
— Уводите оттуда людей — сказал он Камышу. — Быстро уводите. Не будем рисковать.
Компас отдав приказ снова погрузился в мысленные вычисления их шансов на выживание. Все его расчёты сводились к одному — базу придётся оставлять. Фугасы у них закончились. РПГ тоже больше нет. Даже коктейли Молотова в этот раз не пригодились. Эти внешники пригнали «Страйкеры» не на колёсах, а на гусеничном ходу. Да и ещё где-то откопали пожарную машину напоминавшую по внешнему виду установку залпового огня.
Кроме того у них был сенс который не позволит долго работать танку стронгов внутри дымовой завесы которую они сейчас собирались создать. Ну и совсем отвратительной вишенкой на просроченном тортике их удачи выглядел явный факт предательства. Внешников вёл кто-то из своих. Это вряд ли был стронг. Такого допустить Компас просто не мог. Это и не мог быть новичок плохо знакомый с системой лабиринтов.
Возможно это был рейдер? За последний месяц три группы бесследно пропали в «треугольнике смерти». Отдельных сборщиков хабара было потеряно, наверное, десятка два. Однако не все они были ветеранами базы, многократно отражавшими нападки внешников. Предателем должен был быть кто-то очень всем знакомый.
«Базу определённо придётся сдавать», — решил наконец Компас. «Если не сегодня, то завтра. Если не завтра, то послезавтра. Внешники привели такую мощную армию. И привезли столько боеприпаса, что против них не выстоять. Стронги и так с большим трудом сдерживали северных. Теперь все что у них осталось — это патроны и кротовые норы. Танк и артиллерия конечно поработают и уничтожат немало бронетехники южных. Только их тут же уничтожат. А внешники повезут ещё бронетехники, а потом и ещё. Причём возможно уже сегодня. Эх, с обозом опоздали всего-то на один день…
Лучше всего не затягивать и уходить с базы уже сегодня ночью. Через восточный коридор. Там по данным разведки стоят два „Страйкера“ и десяток пикапов, которые и не думают преодолевать многочисленные противотанковые рвы протянувшиеся на всю ширину Восточного коридора. Эти муры с внешниками никак не помешают. Они ничего не знают про подземные выходы. Даже рейдеров к ним водили с завязанными глазами.
Стронги уйти смогут легко, и даже прихватить с собой женщин и детей. Рейдеры также с большой долей вероятности смогут выжить. Несколько сотен самых слабых новичков придётся бросить. А это по законам Улья означает подписать себе смертный приговор. Тащить их за собой — тоже самое. Ситуация — безвыходная.»