Прокурор
Шрифт:
– Ну ладно, провести наивного парнишку легко... А вот как ученый клюнул?
– Дядя Коля уверял, что ремонтировал квартиры у композитора Хачатуряна, Михаила Жарова, писателя Бориса Полевого...
– Все они умерли, - заметил Захар Петрович.
– Вот-вот! Не проверишь...
– Можно ведь было узнать у родственников...
– Наверное, посчитал неудобным. Короче, обмишулился, - сказал Никулин.
– А мальчишку надо выручать. Если, конечно, не замешан. Похоже, он просто жертва
– Кому позвонить в Москве?
– спросил Измайлов.
Начальник ГОВДа дал координаты.
Захар Петрович связался со столичным отделением милиции, рассказал об Аркаше, обстановке в его семье. В Москве пообещали отнестись к парнишке внимательно и тщательно разобраться во всем.
* * *
Присутствие съемочной группы взбудоражило всю фабрику. Режиссер решил снять несколько интервью с рабочими в виноградной беседке - живописно, на натуре, отличная цветовая гамма: веселые разноцветные скамейки, лозы, усыпанные гроздьями винограда...
Когда Баринова хотела поделиться со Стариковым своими сомнениями по поводу героев передачи, он, не дослушав ее, заявил:
– Не волнуйся, старуха! Главное, чтобы на экране было побольше симпатичных девушек.
По этому принципу он теперь и отбирал людей для съемки. Флора попыталась вмешаться, но режиссер не обращал на нее никакого внимания.
Выбор Олега пал на девушек из цеха Анегина.
– Улыбайтесь!
– командовал он смущавшимся работницам.
– У вас все хорошо, даже отлично! Побольше тепла, искренности!.. Представьте, что вы на свидании!..
Неожиданно сломался магнитофон. Звукооператор долго возился с ним, потом признался, что нужен квалифицированный мастер.
Баринова схватилась за голову. А Стариков, накричав на звукооператора и дав ему час на исправление поломки, продолжил съемку.
– Несколько эпизодов, - сказал он Флоре, - пустим с закадровым комментарием.
Магнитофон повезли в город в радиомастерскую, а съемочная группа перебралась со всей аппаратурой в вышивальный цех. Тут Стариков опять выбрал несколько смазливых девиц, и камера застрекотала.
Флора отвела Олега в сторону.
– Кого ты снимаешь?
– спросила она, еле сдерживаясь от возмущения. Я же просила вон ту женщину! Передовик, мать пятерых детей...
– Не фотогенична, - поморщился режиссер, но, заметив, что Баринова вот-вот взорвется, нехотя согласился: - Ладно, покажем ее на среднем плане...
После обеда съемки продолжили. И снова почти по каждому эпизоду между Бариновой и режиссером возникал спор. Наконец Стариков не выдержал и сказал: если Флора будет гнуть свою линию, они не управятся и за месяц.
Журналистка промолчала. А когда Костя Лядов сказал, что вечером их троих пригласили в ресторан при гостинице "Азов", она наотрез отказалась.
Анегин угощал телевизионных деятелей. "Дружеский вечер", как окрестил его начальник СЭЦа, начался в ресторане. Затем Евгений Иванович, прихватив коньяк и фрукты, пошел с Лядовым в его номер. Там застолье было продолжено. Анегин и оператор воспылали друг к другу сердечной привязанностью, скрепленной прекрасным напитком, возраст которого исчислялся не одним десятилетием.
– За дружбу!
– провозгласил очередной тост начальник СЭЦа.
– Пусть она будет продолжаться столько, сколько выдерживали этот коньяк!
– Согласен!
– радостно чокнулся с ним Лядов.
– Я для тебя - что угодно! Приезжай к нам... Только свистни меня...
– Приеду, - пообещал Евгений Иванович.
– А насчет услуги... Есть небольшая просьба...
– Для друга!
– ударил себя в грудь оператор.
– Говори! Я на все согласен!
– Завтра, Костя, завтра, дорогой! Сегодня будем отдыхать душой и телом...
Анегин ушел от свежеиспеченного приятеля, когда тот, как говорится, уже лыка не вязал.
Внизу, у подъезда гостиницы, как и было условлено, ждал Берестов.
– Парни крепкие, - произнес Анегин, усаживаясь рядом с шофером. Видать, закаленные... Но мы опытнее.
Сам Евгепий Иванович был в сильном подпитии и всю дорогу до дачи Боржанского что-то мурлыкал под нос.
Поселок на берегу моря спал. Лишь веранда домика главного художника фабрики светилась ярким светом.
Анегин попросил Берестова немного подождать.
Боржанский встретил Евгения Ивановича и молча проводил его на веранду.
– Этот оператор, кажется, покладистый малый!
– начал разговор Анегин.
– Все будет в порядке! Не вижу оснований для уныния...
– А я - для веселья!
– сурово посмотрел на него Боржанский. По-моему, надо прикрывать лавочку!
– Ты что?
– ошалело уставился на него Анегин.
– Только-только до настоящих башлей дорвались! До этого - только одни расходы...
– Неужели не видишь - обложили!
– Это на тебя проповеди вашего придурка действуют...
– А осечка Белоуса в Рдянске?
– рявкнул Боржанский.
– Провалы Зубцова и Марчука в Зорянске? Сюда уже добрались...
– Интересно, что ты скажешь пайщикам?
– зло прищурил глаза Анегин. Так они и дадут свернуть дело!.. Не о том думать надо, Герман!.. Где твой боевой дух, смекалка?
Главный художник нервно прошелся по веранде:
– Как бы узнать наверняка, под колпаком мы или нет?
– Он вдруг остановился напротив Анегина и неожиданно закончил: - Хорошо... Поговорим завтра. На трезвую голову...