Пролетье

Дихтер Игорь

Массивный аппарат с грохотом упал на пол и проскользил в коридор.

Наклонившись, мальчишка поднял его одной рукой, второй потянул за трубку, между которой и горлом оставалось несколько сантиметров. А после резко дёрнул верхними конечностями, душа самого себя.

Кряхтение выдалось слишком мучительным и болезненным.

Внутри у Данилы всё оборвалось. Он уже забился в угол и дрожал, как

осиновый лист, обливаясь потом. А мальчик снова дёрнул руками, усиливая удушье, и коряво упал, ударяясь об пол.

Малиновский видел только огромные стеклянные очи, смотрящие прямо на него, и высунутый язык покойника.

***

Когда он распахнул глаза, то первым делом огляделся, хоть затуманенные сном глаза и видели не очень хорошо.

Он действительно находился в ванной комнате, но в коридоре не было никакого трупа, телефон тоже не попадался взгляду.

С трудом поднявшись, Малиновский принялся обследовать всю квартиру в поисках хоть какого-то объяснения, что же произошло.

Выглянув в открытое окно комнаты, он увидел резвящуюся в старом дворе детвору. Никакого каменного мальчика с дудочкой.

– Сон… Просто кошмарный сон, – пробормотал он, закрывая лицо руками, – но как я оказался в ванной?

Данила замер, крепко задумываясь. Ладони пахли пылью и грязным полом, а в голове вдруг образовалась идея.

Через минуту он уже держал в руках ту буржуйскую визитку знакомца из поезда.

Адрес и телефон приветливо переливались золотистыми оттенками, как бы приглашая.

========== Часть 5 ==========

Иностранец, как оказалось, остановился в просторной квартире, что располагалась по адресу: Морская, 44; квартира 10.

Не сразу Данила смог отыскать нужный дом, немного поплутав по тихим дворикам, окутанным пышностью ив и осин.

Иногда ему начинало казаться, что прохожие как-то странно косятся на него, желая что-то сказать, а, может, даже выкрикнуть.

От этой мысли становилось не по себе. Данила старался успокоить себя тем, что последние пара ночей выдались тяжёлыми благодаря кошмарам. Нет хорошего сна – нет здравого ума. Это Малиновский понимал очень чётко, хоть и был далёк от медицины.

Дом 44 на Морской улице был построен в середине 19 века: большое крыльцо, колонны, широкие окна, пять этажей с величественными апартаментами. Величественные. А какими они ещё могли быть при батюшке-царе? Это уже после кровавых рыданий революции купеческие и дворянские дома занял честный пролетариат.

Залы, где некогда давали светские вечера, поделили на квартиры, как делят кусок жирного сливочного масла на кубики в столовых.

Всю жизнь живя в коммуналке, Данила очень хорошо представлял, каково приходится жильцам в этих вот «бывших роскошных» особняках.

Но действительность не оправдала ожиданий.

Стоило Малиновскому подняться на четвёртый этаж и три раза позвонить в звонок, как пред ним образовалась новая вселенная.

Иностранец открыл дверь, в лицо Даниле ударил яркий электрический свет. Хозяин любезно улыбался, заводя русского за локоть внутрь. Коридор был практически пуст, если не считать старинного трюмо с зеркалом из дуба и длинного (в половину стены) книжного шкафа. Корешки разноцветных книг так и манили утащить в свои виртуозные миры.

Подняв голову вверх, Данила зажмурился: огромная хрустальная люстра несчетным количеством капелек свисала вниз.

Подобную красоту парень видел только на театральных открытках.

– Вы извините, что я так внезапно, – опомнившись, произнёс брюнет, переводя взгляд на мужчину.

В последний момент ему показалось, что одна хрустальная капелька зашевелилась. Но могло ли это быть на самом деле?

– А я знал, что вы придёте, – с бархатным акцентом отозвался Бергер, жестом приглашая гостя пройти в гостиную.

Конец ознакомительного фрагмента.