Пронто

Леонард Элмор Джон

Гарри старался выглядеть спокойно, говорил, просто чтобы не молчать, чтобы держать контакт с Зипом. Чтобы привлечь его на свою сторону.

– Вот прямо перед входом я ему их и выложил, – вмешался Кеннет. – Встретил его в «Вульфи», в субботу, и сделал ставки, а расплатился в понедельник. Вот тут, рядом с отелем, в сквере перед входом.

– А на этой что? – спросил Зип.

– Ты слышал, что он сказал? – возмутился Гарри. – Да он за всю свою гребаную жизнь не делал у меня ставок. Я могу назвать всех местных цветных парней, которые играют, а этого придурка я и не видел никогда. На этой? – Он взглянул на фотографию, на которую, как ему казалось, смотрел Зип. – Да тут просто слон на пляже.

Реклама какая-то.

– Долбаного слона я и сам как-нибудь различу. – Повернув голову, Зип взглянул на стоящего рядом Гарри. – Не тот снимок, а вот этот.

С близкого расстояния казалось, что смуглое лицо Зипа состояло из одного носа; сицилиец был моложе, чем Гарри думал прежде, лет сорока с небольшим. Глаза чуть прикрыты, тяжелые веки вполне убедительно дополняли его зловещий вид.

– Это плантация сахарного тростника на Ямайке. Видишь – копают дренажные канавы.

– Этот.

– Индейцы. То ли семинолы, то ли миккусуки, точно не знаю. Их можно увидеть в Тамиами, они катают туристов на лодках.

Зип направился в спальню.

– Там снимков нет, – сказал ему в спину Гарри и повернулся к стоящему у окна Кеннету: – Ты хоть понимаешь, что со мной делаешь? Меня же из-за тебя на хрен угробят.

– Не надо было брать эти деньги, – сказал через плечо Кеннет. – Ничем не могу помочь.

Он снова уставился в окно.

Выйдя из спальни, Зип обратил внимание на стоящее перед телевизором пологое кресло «Лентяй». Он провел рукой по гладкому винилу спинки.

– Ты спроси лучше этого типа, зачем он меня подставляет, – сказал Гарри.

Зип сел в кресло и принялся рычагом регулировать высоту упора для ног, то выше, то ниже.

– Вот это кресло мне нравится. Отличная штука, чтобы смотреть телик.

– А у меня таких целых два, – встрял Кеннет. – А еще – «Волшебная оттоманка», они здорово друг к другу подходят.

– Да какого хрена, – сказал Гарри, стараясь сдерживаться и не слишком повышать голос. – Ты спроси его про сделку с фэбээровцами. Ты же понимаешь, что именно я имею в виду?

– Давай я лучше спрошу тебя. – Зип поднялся на ноги. – Зачем это твои чемоданы набиты одеждой? Ты что, собрался куда-нибудь?

Что-либо объяснять было бесполезно. Зип решил, чnо пора уходить, – на том все и кончилось. Послушай, хотел сказать ему Гарри, как же можно верить этому цветному, а не мне? Я ведь двенадцать лет уже с Джимми Кэпом, а до этого еще десять с тем парнем, что был раньше. Но раз уж Зип встал с кресла...

Гарри собирался даже упомянуть Италию – еще одно, что их сближало. Сказать Зипу, что провел в Италии четырнадцать месяцев во время Второй мировой и полюбил эту страну. Спросить его, бывал ли он в Монтекатини, неподалеку от Пизы. Рассказать, как красиво там жил, пил вино и трахал всех подряд, и так целый месяц – это когда вторую бронетанковую расформировали, а их роту передали пехоте, четыреста семьдесят третьему полку, на восполнение потерь. Рассказать Зипу эту самую свою историю – рассказать прямо в присутствии Кеннета, – как пришлось застрелить дезертира, негра из девяносто второго, – в этом полку служили одни цветные. Гарри недооценил тогда этого парня, думал – обычный солдат, влипший в неприятности; проболтался слишком долго в самоволке, теперь оттрубит срок в штрафном учебном центре и вернется в свое подразделение. Ну и, значит, они с этим солдатом вроде как свои. Поэтому когда дезертир взмахнул карабином и попытался убить Гарри, тот даже не сразу понял, что происходит. Они находились в коридоре, совсем рядом, парень замахнулся прикладом, и Гарри едва успел выстрелить из пистолета, который одолжил ему лейтенант. Пуля сбила дезертира с ног, уложила его на месте. Только потом Гарри узнал, что дезертиру было нечего терять:

он изнасиловал и убил итальянку, и все дальнейшее не вызывало сомнений: трибунал, а потом расстрел.

Спросить Зипа, бывал ли он когда-нибудь в том месте, где вешают приговоренных? Аверса? Да, что-то в этом роде.

Спросить его... ну о чем его спрашивать? Времени, чтобы говорить, выяснять обстановку, не было. Поднявшись на ноги, Зип взмахом руки подозвал Кеннета, а потом вытолкнул его из комнаты и вышел сам. Зипу понравилось это кресло, очень хорошо сидеть в нем и смотреть телевизор – вот и все, что Гарри знал с уверенностью.

Планируешь-планируешь на сорок семь лет вперед, а потом вдруг оказывается, что у тебя нет времени. Надо что-то делать, сию же минуту, другого шанса может и не представиться.

Гарри вынул из шкафа пистолет, протер его, разобрал, собрал – без особых трудностей – и зарядил. Затем он взял эти три фунта металла, сунул за брючный ремень и немного походил по комнате, чтобы попривыкнуть. А потом набрал номер Джойс.

– Мне надо с тобой поговорить.

– В чем дело?

– Ты можешь прийти?

– Примерно через час. Я только что накрутила волосы.

– Мне нужно поговорить с тобой как можно скорее.

– Приходи тогда сам.

Гарри задумался.

– Гарри?

– Хорошо. Жди.

– В чем дело, Гарри?

Он повесил трубку.

* * *

Джойс жила на Меридиен, в пяти кварталах от пляжа, какие-то пятнадцать минут пешком, но сегодня Гарри чувствовал, что лучше взять машину, а не разгуливать по ночным улицам. Его «эльдорадо» восемьдесят четвертого года стоял за отелем, на Тринадцатой улице. Надо что-то сделать с этой машиной, прежде чем смываться. Записать ее, например, на Джойс. Она снималась для каталогов, платили неплохо, но занятие это было эпизодическим, то есть, то нет, и в промежутках приходилось подрабатывать официанткой, разносить коктейли. В одном каталоге Джойс представала молодой матроной в спортивном наряде, в другом – шлюхой в почти прозрачном белье и при черных подвязках, с круто завитыми волосами. Иногда Гарри открывал каталог и думал: о'кей, ну и какую же из этих моделей трахнул бы ты в первую очередь? Угадай, предложил он однажды Джойс, кого бы я выбрал девять раз из десяти? Тебя. Предложил в шутку, желая сделать ей приятное, но она промолчала и только взглянула на него как-то странно.

Обычно он пользовался служебной дверью, ведущей в проулок, там до стоянки было совсем рядом. Однако сегодня Гарри покинул отель через главный вход, миновал ряды металлических стульев, вышел на Оушн-Драйв и внимательно, не спеша, посмотрел сначала направо, а потом налево. В «Кардосо» заняты все уличные столики, для четверга совсем неплохо. Свернув за угол отеля, он пошел к стоянке; стоянка была маленькая, всего два ряда машин, разделенные проездом, в дальнем конце – фонарь. Остановившись в проулке, Гарри вытащил пистолет, передернул затвор и снова засунул его за ремень, под спортивную куртку. «Эльдорадо» стоял третьим с конца, белый багажник далеко высовывался из ряда; Гарри подошел к машине. Мужик со стоянки много раз говорил, что готов купить эту тачку в любой момент. Сегодня его что-то не видно.

Да, не видно, зато видно кое-что другое. Темная фигура в проезде между рядами; приближается. Это не служитель стоянки, тот коротышка, а в этом – шесть футов с лишком. Гарри очень хотелось, чтобы это был случайный прохожий, срезающий путь из переулка на Оушн-Драйв.

– Твоя тачка? – спросил мужик издалека, футов с тридцати. Гарри никогда его раньше не видел.

– Которая, эта?

– Во-во, так она твоя?

Гарри стоял рядом с правым задним фонарем «эльдорадо» и глядел на приближающегося типа поверх багажника.