Пропаданец
Шрифт:
С безоблачного неба ухмылялось оранжевое, как спелый апельсин, яркое, жаркое солнце. Я подумал, что обрадовался бы сейчас самому страшному урагану. Тот хоть оставляет надежду уцелеть.
Галера настигала… Истошные вопли пиратов перекрывали надсадное «Дум! Дум! Дум! Дум!» барабана, задававшего ритм гребцам. В руках многих пиратов были дальнобойные луки – опасная игрушка в штиль.
– Быстрей, сучьи морды, живее! – надрывался боцман Зенко, щедро раздавая тумаки матросам. Те ковырялись в груде ржавого лома, вытряхнутого на палубу из сундуков капитана. Окинув глазом эту внушительную коллекцию антиквариата, я присвистнул: чего только Зарраг
– Там этих шарку – плюнуть негде! – крикнул он, наматывая на голову ярко-красный тюрбан, который спасал от рубящих ударов не хуже шлема. – Жарко будет!.. – Подумал и добавил: – Жарче, чем в постели одной красотки, которую я подцепил в Тирене!
– А сам ты от нее ничего не подцепил? – поинтересовался я скучным тоном.
Зенко беззлобно оскалился и наградил подзатыльником прыснувшего матроса.
– Подцепил! Мне передалось ее отвращение к солдатне! Она мне шепнула, что в постели они распускают нюни и выкладывают хилого в трех случаях из пяти. Ну а в тех двух случаях их все равно надолго не хватает!
За моей спиной смущенно кашлянул Франног – старый, как говорят в земном мире, моралфаг, ревнитель морали, другими словами.
– Ну, там! – раздался зычный бас капитана Заррага. Он появился из своей каюты на носу, лязгая и дребезжа, – эдакая шестифутовая гора железа. Он был в блестящей, надраенной кирасе, наручах и поножах; юбка из стальных пластин закрывала ноги до самых колен. Ниже колен ноги были голые, волосатые пальцы сердито скребли по палубе. На голове – ржавый шлем, увенчанный плюмажем. В руках капитан Зарраг нес внушительного вида топор.
Разглядывая капитанское облачение, я внезапно обнаружил, что подсчитываю, с какой скоростью Зарраг пойдет ко дну, буде упадет за борт. На протяжении плавания капитан часто разглагольствовал о своей воинской доблести, любил помянуть старые времена, когда служил в наемниках («А тут я его – хрясь! Голова пополам, мозги брызгами!»), и, честно говоря, производил впечатление пустого бахвала. Однако теперешний его грозный вид… В искрящихся доспехах Зарраг казался шагнувшим с небес богом войны. Вот только убрать бы со шлема этот грязно-белый растрепанный плюмаж да чуток обкорнать бороду, лежащую на кирасе пучком пакли. Ну и ноги… Нет, ясней ясного, что босиком на голых досках палубы биться сподручнее, но вот… эстетика… Люблю при случае подколоть разных умников, которые видят во мне необразованного дурака. Помню, как я ввернул это словечко, когда Франног предупредил меня, чтобы я не отрыгивал в присутствии Нэйты. Я тогда заявил с умным видом: да уж, мол, эстет так не сделает. Франног в удивлении распахнул рот.
Люблю выносить мозги, короче говоря. Во всех смыслах.
– Всеблагой Уреш, хватит лаяться! – Зарраг взмахнул топором и грозно встопорщил бороду. – Зенко, мастер Ков, займитесь своими делами! Шарку
Очень хороший и правильный человек.
– Надевай свои железки, – шепнул он, поравнявшись со мной. – На этом корыте мы с тобою – единственные стоящие бойцы!
Мне нравится, когда у людей здоровое, в меру раздутое чувство собственного величия, чего уж там, сам такой.
– С вашего позволения, капитан… – высунулся из-за моей спины Франног. – Я немного колдун и мог бы…
– Драхл! Что тут делает старикашка? – Зарраг скосил глаза на плешивый затылок мудреца и притопнул ногой. – Ветер можешь вызвать? А? Я уже спрашивал…
– Я… – заикнулся Франног. – Видите ли, капитан, я вам пояснял уже час назад: чтобы вызвать ветер, необходим договор с элементалами воздуха, а они в Срединном море совершенно не желают договариваться, так как чародеи Меркхара замкнули все магические потоки на себя…
– У-у-у-у! Ахарр! То есть толку от тебя, как от козла в курятнике! Проваливай, плешивец, обратно в каюту и молись своим богам, чтобы пронесло! Мне только немощного старикашки в бою не хватало!
Я молча ухватил Франнога за пояс халата и повлек – почти поволок – за собой.
– Но я таки умею колдовать! – упирался мудрец. – Умею насылать сонные чары, чары любви… Могу попытаться отводить стрелы от одного, даже от двух воинов!
Я хмыкнул.
– А от вас кто стрелы отведет?
– У меня есть договор с демоном! Я совсем забыл!.. Я могу его вызвать, это потребует не более получаса, и подселить в корпус корабля! И тогда корабль сможет двигаться в нужную нам сторону!
Сказочно! И почему он не сказал этого раньше? Это, конечно, не трах-тибидох, но уже кое-что.
– Насколько быстро?
– Может быть, две или три мили в час… Демон у меня слабенький.
Тьфу ты!
– Крокодилы летают, но низенько-низенько…
– Чего? – опешил мудрец.
– Ничего, две-три мили нас не спасут. Пираты на веслах, и скорость у них намного выше двух-трех миль.
А теперь идемте со мной, ребята и девушки, я покажу вам свою каюту. Да идемте же, я в первый раз принимаю гостей с Земли. В конце концов, вы вряд ли сильно насвинячите – до нападения пиратов осталось немного времени.
Недалеко от борта, рядом с челноком, в котором плескалась дождевая вода, приткнулся люк в мою каморку. Торжествующий аскетизм каюты не очень-то меня заботил – я обживал и худшие места. Не так уж и сложно провести в этой каморке несколько недель. По крайней мере, отдохну от шума и гама казарм, почти ежедневной муштры своих людей и придирок расфранченного капитана. Вернее так: я собирался отдохнуть, а по прибытии в Фалгонар слинять и начать новую жизнь. И надо же было случиться на моей морской дорожке этим пиратам!
– Охо-хо… – Я отвалил тяжелую крышку люка и по узкой деревянной лесенке спустился вниз. Мудрец последовал за мной, бубня что-то о магии и заклятиях.
В каморке было не развернуться – метра полтора на два, тем не менее, сюда каждый день умудрялись набиваться гвардейцы для игры в карты. Потолок низко нависал над головой. Махонькое окно со скрипучей ставенкой воздуха, конечно, пропускало немного, и тяжелые винные пары, с ночи витавшие в каюте, заставили трезвенника Франнога закашляться.