Пропащие девицы
Шрифт:
– Ладно, я пойду вниз, скажу большому Уолли, что мы сначала заедем в Санта-Монику, – Робин взяла с дивана свою сумочку. – Хорошо, что я отправила его пообедать. Бедный Уолли. Пришлось бы ему долго меня ждать.
– В Санта-Монику? – переспросила Иендо, отдергивая футболку.
– Ага, Макс едет с нами, – бросила в ответ Уильямс, скрываясь в прихожей. – И поторопи Патти!
Когда Робби ушла, Скайлер подошла к мужчине и томно прошептала:
– Решил доставать меня даже в выходные? – она провела пальцами по его груди.
– И в мыслях не было, – улыбнулся Макс, перехватив ее ладонь. – К тому
– Ты не можешь знать, чего именно я хочу, – выдохнула она ему прямо в губы и резко отстранилась. Именно в тот момент, когда в комнату вошла Патти.
– Я готова, – Бэйтман откинула со лба прядь волос и нацепила огромные темные очки.
Музыка играла слишком тихо. В темноте Джек несколько раз чиркнул зажигалкой и прикурил очередную сигарету. Сколько их было за последний час? Черт возьми, он не помнил. Подливая себе виски, мужчина не заметил, как в одиночку осушил всю бутылку. Желанное сонное оцепенение, которое обычно испытывают пьяные люди, не приходило к нему. Не сегодня.
Поднявшись с дивана, музыкант подошел к бару и снова наполнил бокал. Сделав несколько глотков, он прикрыл глаза и громко выдохнул. Впервые за всю свою жизнь он действительно думал о смерти. О своей смерти. О той единственной женщине, что теперь могла спасти его от того кошмара, в который превратилась его жизнь. Криво усмехнувшись своему отражению в зеркале, Джек взял бокал и подошел к каминной полке, на которой стояли фотографии Скарлет и Хэнка. Взяв одну из них, мужчина сделал еще глоток виски.
Это были хорошие дни. Хорошие солнечные дни. На фотографии, которую рассматривал Уайт, его дочери едва исполнился год. Улыбающаяся малышка смотрела на него со снимка, сжимая в руке сиреневого кролика. Джек почувствовал, как задрожали его губы. Поставив фото на место, он залпом допил виски и со всего размаху запустил бокалом в стену. Звон разбивающегося стекла опередил отчаянный хриплый вопль:
– Сука!.. – выкрикнул он. – Будь ты проклята!..
Обхватив голову руками, он медленно опустился на край дивана, стоявшего в гостиной, и заплакал. Вся его грудь горела. Он плакал, задыхаясь от обиды, ненависти, любви, радости, от еще большей ненависти… Вряд ли сейчас Джек вообще мог соображать. Он больше напоминал зверя, угодившего в капкан. Боль раздирала его изнутри. Разрывала на части. Пытаясь дышать, он проклинал себя за свою слабость. Если бы только он не был таким трусливым самолюбивым ничтожеством, то пустил бы себе в голову пулю прямо сейчас. Не раздумывая ни минуты. Но он боялся. А еще он ненавидел. И эта ненависть единственное, что питало его теперь. Придавало сил. Желание заглянуть ей в глаза и заставить ответить за все, что она сделала. О, она ответит! Она будет страдать точно так же, как страдает он. Этот союз не может быть разрушен. Никогда…
За час до всего этого Джек ожидал своего загадочного знакомого из детройтского бара в своем доме в Нэшвилле. Когда тот появился на его пороге с огромным бумажным пакетом в руках, музыкант провел его в гостиную и налил им обоим выпить.
– Можете курить здесь, да – ответил Уайт, глядя на то, как детектив тянется к пачке своих сигарет, торчащей из кармана его брюк.
– Мы можем говорить здесь? – уточнил мужчина, закуривая. Он положил пакет на
– Да. Здесь больше никого нет. Горничной я дал выходной.
– Тогда, мистер Уайт, лучше присядьте. У меня для вас более чем интересная история, – он улыбнулся, и от этой противной ухмылки Джека передернуло.
Однако он все же опустился в кресло напротив детектива и спросил:
– Вам удалось что-то выяснить?
– Как давно вы прекратили отношения с Патрицией Бэйтман? – мужчина вскрыл пакет и вытащил оттуда несколько фотографий.
– Не знаю, – Джек заерзал на месте. – Но вы неправильно сформулировали вопрос. Нужно было спросить о том, как давно эта ебаная шлюха сбежала. Она ведь сбежала. Просто сбежала от меня!..
Заметив, как Уайт нервничает, детектив сделал несколько глотков из своего бокала и кашлянул.
– Извините меня, – произнес музыкант. – Просто все это…
– Я все понимаю, – вновь улыбнулся детектив. – Не стоит беспокоиться.
– Просто скажите мне, что вам удалось узнать, – Джек закурил.
– Честно говоря, это было гораздо проще, чем я думал, – заговорил мужчина, выпуская вверх струйку сигаретного дыма. Затем он бросил на стол несколько фотографий симпатичного частного домика и спросил: – Знаете, чей это дом?
– Нет, – ответил Джек, пытаясь внимательнее рассмотреть снимок.
– Я буду краток, – детектив раздавил в пепельнице свою сигарету. – Чуть меньше пяти лет назад Патриция Бэйтман перрехала в Сан-Франциско. Она переехала туда, очевидно, будучи беременной. В этом доме живет пара мужчин. Прекрасные люди. Преподаватели. Один из них был преподавателем у самой Бэйтман, когда она училась…
– Пожалуйста, вы можете просто сказать мне, чей это ребенок!.. – Джек снова повысил голос.
– Это сын Патриции Бэйтман, которого она отдала на усыновление вот этой парочке геев с отличным художественным вкусом, – детектив расстегнул пиджак. – Мальчика зовут Оливер, ему четыре. Пришлось изрядно потрудиться, чтобы добыть образец его ДНК. Но вы же хотели знать все наверняка…
Джек закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.
– Нет, не может быть!.. – прошипел он со злостью. Затем взглянул на детектива, который протягивал ему результаты экспертизы.
Выхватив листок у него из рук, Уайт пробежался глазами по написанному и вновь обратился к мужчине:
– Хотите сказать, что Патт… Что Патриция забеременела от меня, затем сбежала, родила в Сан-Франциско ребенка и отдала его на воспитание парочке пидорасов?!.
– Об этом говорят факты, – сухо произнес детектив. – И если вам интересно, она довольно часто видится с мальчиком и…
– С Оливером, – поправил его Джек. – Видится с Оливером.
– Да, с Оливером, – улыбнулся мужчина. – В конверте фотографии вашего сына, адрес, по которому вы можете найти его, и прочая информация.
Помолчав немного, детектив спросил:
– У вас есть хороший адвокат?
Уайт кивнул. Затем поднялся и протянул мужчине руку со словами:
– Спасибо за вашу работу.
– Если вам все же понадобится адвокат, – детектив улыбнулся, – позвоните мне. Мы найдем для вас самого лучшего. Это дело довольно простое. Если вы захотите забрать ребенка, закон встанет на вашу сторону.