Пропавшее войско
Шрифт:
Думаю, наша усталость обусловилась также и воздухом. Я никогда прежде не забиралась так высоко — впрочем, как и остальные, — но понимала, что дыхание здесь гораздо более учащенное, чем обычно, и каждое движение давалось мне с большим трудом, чем на равнине.
Мы наконец догнали головные отряды армии, и Софос поспешил навстречу:
— Заходите внутрь; есть еда и питье, можно поспать в тепле, места хватит всем. Люди не проявляют к нам враждебности.
Ксен обрадовался:
— Наконец-то хорошая новость. Дай мне лошадей или мулов, еды, сухую одежду
Я по-прежнему думала о юношах, оставшихся в источнике, в облаке пара. Солнце начинало клониться к закату. Ночь надвигалась, точно темный плат, покрывавший часть неба. Им осталось жить час, может, два. Не больше.
Ксен получил мулов и лошадей. Отдал распоряжения Эврилоху из Лус и Ликию, после чего во главе отряда из легких пехотинцев и фракийцев двинулся обратно.
Юноши играли и брызгались водой, но снаружи с каждым мгновением становилось все холоднее. Свет мерк, пар сгущался и садился инеем на ветви кустов и высохших деревьев, тянувшихся к небу в немом отчаянии. Луна, все еще бледная, выходила из-за горного хребта, равнодушно наблюдая за происходящим. Сквозь пар доносились голоса, образы становились размытыми, звуки, множимые эхом, — нечеткими.
Скоро наступит ночь.
Скоро наступит смерть.
Черное божество с черепом вместо головы спускалось с обледенелых гор, не оставляя следов на девственном снегу, рассекая ветер. Невидимое, оно вело за собой отряды убийц, стремившихся вниз по склонам с оружием в руках.
Юноши видели, что они идут, но никак не реагировали: к чему? Смерть будет быстрой и теплой: горячая кровь смешается с горячей водой, — а после нахлынут мрак и тишина.
На вершине холма показался Ксен; он прикрикнул на коня, тот заржал, выдыхая из ноздрей пар, словно дракон. Выхватив меч, Ксен испустил боевой клич.
И тут же за его спиной возникли пятьдесят воинов — утоливших голод, хорошо вооруженных.
Они выстроились полукругом в несколько рядов по всему склону, чтобы не оставить противнику пути к отступлению. Двигаясь, греки поднимали снежную пыль. В ореоле радужного сияния воины бросились на врагов — тех самых, что нападали на хвост колонны, добивая одиноких, ослабленных; тех, что с криком налетали ночью, чтобы захватить добычу и вьючных животных, которые уже не могли подняться.
Фракийцы и спартанцы яростно сражались с дикарями, беспощадно рубили одного за другим, насаживая на копья, пронзая мечами.
Белая равнина окрасилась красным, над ней опустилась тишина.
Ксен не принимал участие в битве; в этом не было необходимости.
Он наблюдал за уничтожением врага, неподвижно сидя верхом на своем Галисе, и только когда все кончилось, ударил коня пятками и поскакал вперед. Спешившись, приблизился к источнику, из которого уже не доносилось ни голосов, ни плеска. Пройдя через облако пара, встал перед товарищами — те, замерев, наблюдали за происходящим, прислушиваясь к звукам битвы.
Ксен посмотрел на них и пересчитал.
— Вылезайте, одевайтесь и облачайтесь в доспехи. В четырех стадиях отсюда найдете все: крышу над головой, пищy и огонь. Вы спасены!
Воины смотрели на него, словно на чудесный призрак; потом вышли из воды, не проронив ни слова, влезли в сухое, надели доспехи и сели в седла.
Смерть подождет.
Еще до наступления темноты отставшие вошли в деревню.
Никто из нас никогда прежде не видел подобных мест. Здесь было по крайней мере около десятка больших деревень, где стояли дома с каменными стенами и соломенными крышами, но под каждым находилось еще и хранилище припасов. В этих подвалах обнаружилась всякого рода провизия и большие бочонки с пивом, легким и пенным, очень приятным на вкус. Мы нашли также кур и гусей, ослов и мулов, в деревнях очень кстати оказались большие сараи, полные сена, и помещения для людей.
Там наконец-то было тепло. После стольких страданий наши люди могли подкрепить силы и спать спокойно, не слушая яростные крики дикарей. Ксен снова стал писать, он в мельчайших деталях заносил в свиток события последних дней, по очереди обходя деревни и делая заметки.
Полководцы — Клеанор, Тимасий, Агасий и Ксантикл — устроились в самых больших домах со своими женщинами, и я отправилась навестить Мелиссу: она спаслась и снова была с Клеанором.
— Теперь ты настоящая женщина, человек, способный выдержать любое испытание в жизни и проявивший храбрость и сердечность…
— Не по своей воле, — ответила она смеясь, — ты вынудила меня.
— Мне казалось, я поступаю правильно. И до сих пор так кажется.
— Ты назвала меня шлюхой.
— Извини. Не сдержалась.
— Я не имела возможности выбирать себе судьбу, но у меня есть чувства, и они всегда у меня были: ведь я женщина, как и ты.
— Теперь я это знаю.
— Не оскорбляй меня больше, или выцарапаю тебе глаза.
— Хорошо.
— Сколько нам еще осталось идти?
— Боюсь, этого никто не знает.
— Хочешь сказать, что никто понятия не имеет, куда мы движемся? Ведь Ксену наверняка это известно, а ты его подруга.
— Армия ориентируется по солнцу и старается все время держать курс на север. Ксен полагает, что нам еще предстоит пересечь большую горную цепь, прежде чем мы доберемся до моря.
— И сколько времени на это понадобится?
— Двадцати дней должно хватить. Никто из наших никогда не был в тех краях. Кроме того…
— Что такое?
— У меня есть кое-какие сомнения, страхи, подозрения…
— Какого рода?
— Может, это лишь ощущение, но слишком уж много совпадений: нас хитростью обезглавили, враждебные войска появляются словно по волшебству и преграждают нам путь, мы внезапно попадаем в ловушки — как у той бурной реки. Кроме того, самоубийственное сопротивление кардухов не имело никакого смысла… Есть невидимые враги, от которых трудно защищаться. Думаю, мы должны быть ко всему готовы.