Пропавший легион

Тертлдав Гарри Норман

Когда левое крыло подалось, Маврикиос догадался, почему это случилось. Он послал Зеприна Красного на юг, чтобы спасти положение, но капитан халога был занят схваткой с отрядом каздов, которые прорвались через имперские войска и хозяйничали у них в тылу. Зеприн крушил своим топором одного казда за другим, в то время как Ортайяс Сфранцез оставался командовать левым флангом. Как медленно тонущий корабль, левое крыло отступало под натиском врага. Различные отряды под командованием толковых и опытных офицеров продолжали держаться, но

без Нефона Комноса не было главного связующего звена. Ортайяс в своей неопытности посылал солдат то туда, то сюда, усиливая неразбериху.

Слабость левого крыла была и в другом. Несмотря на то, что Пакимер приказал гонцу молчать, слух о том, как именнопогиб Комнос, вскоре распространился по всей видессианской армии. Слухи были противоречивы и зачастую ложны, но имя Авшара глубоко запало в души бойцов. Солдаты молча ждали чего-то. Чего? Они и сами не знали этого.

Император, видя, как план его рушится и казды все сильнее давят на его деморализованных солдат, приказал отступать в лагерь, который недавно покинул полный пылких надежд.

Используя свою замечательную подвижность и замешательство на левом фланге видессиан, казды стали пробиваться маленькими группами. Если достаточное количество каздов пробьется сквозь оба фланга, они смогут отрезать центр от остальной армии. Тогда отступление превратится в катастрофу. Маврикиос не собирался сдаваться без боя. Видессиане могли бы перегруппироваться за полевыми укреплениями и возвратиться к битве на следующее утро.

Марк не сразу понял, что новый сигнал означает отступление. Но барабаны и дудки настойчиво повторяли его. Наконец, поняв смысл команды, он сразу сообразил, чего хочет Маврикиос.

— Мы еще схватимся с ними завтра, — предсказал он Гаю Филиппу.

— Нет сомнения, нет сомнения, — согласился центурион. — Поспешите, ослы! — крикнул он легионерам. — Защитная линия — туда! Копьеносцы! Держите псов на расстоянии!

Он злился скорее по привычке, чем по необходимости. Римляне выполнили маневр, как всегда, четко и безукоризненно.

— Мы что, удираем от этих волков? — резко спросил Виридовикс. — В этом нет никакого смысла. Ну да, мы не побили этих идиотов, но никто не сможет сказать, что они побили нас. Давайте останемся и покажем им небо в алмазах.

Он обнажил меч. Гай Филипп вздохнул, вытер пот со лба и задумчиво поскреб царапину на левой щека Он был готов к бою не меньше, чем кельт, но лучше понимал суровую и горькую реальность сражения.

— Нет, нас не разбили, — сказал он. — Но когда строй подается взад и вперед, как сейчас, только боги могут сказать, что с нами случится. — Он махнул рукой. — Лучше отойти в полном порядке, чем развалиться на части, пытаясь удержаться на одном месте.

— Это слишком холодный стиль войны, вот уж точно. Но во всем есть хорошая сторона — теперь я смогу высушить свой трофей, как полагается.

Он

довольным жестом похлопал голову казда, привязанную к поясу. Это было слишком даже для закаленного центуриона, который с отвращением плюнул.

Организованное и четкое отступление, вероятно, является самым трудным маневром на поле битвы. Солдаты считают, что отступление — это поражение, и только сильнейшая дисциплина удерживает их от паники. Видессиане и их наемные союзники при всей пестроте своего состава держались лучше, чем ожидал Марк. Защищенные острыми жалами копий, они начали медленно отходить, шаг здесь, два шага там, унося своих раненых и удерживая фронт в полном порядке.

— Остановись, куда ты? — Марк схватил поводья лошади Сенпата Свиодо.

Юный васпураканин был готов уже атаковать казда, нагло глядящего на него с безопасного расстояния.

— Отпусти меня, будь ты проклят!

— Мы еще посчитаемся с ними завтра. На сегодня ты выполнил свой долг.

Это была чистая правда. Шлем Свиодо был разбит и висел на одном ухе, правое плечо прикрывала грубая повязка, сквозь которую проступали капли крови. Скаурус крепко удерживал его.

— Если у него кишка тонка подойти поближе, пусть себе стоит. Все, что нам нужно, — это держать их на расстоянии, и все будет в порядке.

Он яростно посмотрел на бунтующего васпураканина. Римлянину хватило бы одного приказа трибуна, но Сенпат Свиодо был далек от всякой дисциплины и, надо отдать ему должное, он имел больше причин ненавидеть этого ухмыляющегося казда, чем легионеры.

— Я знаю, с какой радостью ты вывалил бы его кишки в пыль, но что, если ты попадешь в беду? Не говоря уже о том, что твоя жена останется вдовой, нам еще придется спасать тебя, в то время как вся армия отступает.

— Не трогай мою Неврат! — крикнул Сенпат запальчиво. — Если бы она была здесь, мы бы бились с этой свиньей рука об руку! Что до вашей помощи, то мне она не нужна, я не желаю ее. Мне вообще наплевать на вас!

— Но хочешь ты или нет, ты ее получишь, потому что нам не наплевать на тебя, парень, — сказал трибун. Он отпустил поводья лошади. — Делай, что тебе угодно, черт подери, но даже Виридовикс отступает с нами, если ты заметил.

Возникла минутная пауза.

— И он тоже? — Сенпат Свиодо горько улыбнулся. Марк знал, что сумел убедить его.

Сенпат Свиодо развернул лошадь и галопом погнал ее к римскому отряду, который медленно отходил назад.

Трибун следовал за отрядом, наблюдая за порядком, в котором отступала армия. Все было лучше, чем он надеялся. Даже левое крыло не поддавалось панике.

— Ты знаешь, я верю, что все еще обойдется, — сказал он, поравнявшись с васпураканином.

Авшар наблюдал за Ортайясом Сфранцезом. Юный военачальник гарцевал перед левым флангом видессианской армии, пытаясь отвести его к центру. Под своим покрывалом колдун коварно улыбался