Проповедник

Лэкберг Камилла

— Плевать я хотел на тебя, — пробормотал Йохан.

Язык его еле ворочался во рту, полном крови. Мысли начали путаться, но он не хотел сдаваться.

— Ты сделаешь так, как я говорю.

— Нет, — просипел Йохан.

Тогда его начали избивать уже совсем серьезно. На Йохана посыпался град ударов, и он провалился в темноту.

Усадьба просто великолепна. Мартин невольно подумал об этом, когда они начали свою работу и вторглись в личную жизнь Якоба и его семьи. Полицейские ходили по комнатам, которые излучали покой и тепло. Они были декорированы в сельском стиле: светлые подушки в длинных чехлах, гардины со сборками. Мартину

самому хотелось бы иметь такой дом, а теперь им пришлось нарушить покой этого места. Методично, шаг за шагом они осматривали дом в полнейшей тишине. Мартин осматривал гостиную. Больше всего его огорчало, что они сами не знают, что именно ищут. Никто из них еще не наткнулся на след девушек. Да и поймут ли они, что это именно он, если найдут? Мартин был совершенно убежден, что Якоб — именно тот, кого они искали, но сейчас он начал в этом сомневаться. Просто невозможно представить себе, что человек, который живет так и в таком умиротворяющем, исполненном покоя месте, мог отнять у кого-то жизнь.

— Как там у вас дела? — крикнул он полицейским, которые шуровали наверху.

— Да пока ничего, — крикнул кто-то из них в ответ.

Мартин вздохнул и продолжил выдвигать ящики комода, осматривая их содержимое.

— Я пойду гляну на сеновале, — сказал Мартин полицейскому из Уддеваллы, который проводил обыск на первом этаже.

В сарае царила приятная прохлада. Мартин понял, почему Линда и Йохан выбрали это место для своих встреч. Запах сена щекотал ноздри и пробуждал воспоминания детства. Он забрался по лестнице наверх и посмотрел в щель между досками. Да, отсюда хорошо видно Вестергорден — все так, как рассказывал Йохан. И на таком расстоянии можно легко узнать кого угодно.

Мартин опять спустился вниз. В сарае было почти пусто, только какие-то инструменты стояли у стены и, ржавея, доживали свой век. Мартин не думал, что они найдут здесь что-нибудь, но все равно хотел все очень тщательно обследовать. Он вышел из сарая и огляделся кругом. После главного дома и сеновала оставалось осмотреть еще садовый сарай и детский домик. Больше ничего. Мартин и не надеялся найти там что-нибудь. И садовый сарай, и домик для детей слишком малы для того, чтобы спрятать там человека. Но на всякий случай для полной уверенности они посмотрят и там.

Солнце светило ему в лицо, на лбу выступили капельки пота. Он вернулся обратно в дом, где полицейские заканчивали обыск, но прежний энтузиазм, с которым он начинал осмотр, поутих. Сердце у него екнуло. Где-то томилась Ени Мёллер, но явно не здесь.

Даже Патрик начал терять надежду чего-либо добиться. Они допрашивали Якоба часа два, но по-прежнему так ни к чему и не пришли. Якоба шокировало известие об убийстве Йоханнеса, но единственное, о чем он говорил, так это о преследованиях его семьи со стороны полиции, о том, что он невиновен и ни к чему не причастен. Снова и снова Патрик бросал отчаянный взгляд на мобильный телефон, лежащий перед ним на столе. Он знал, что результаты анализов будут известны самое раннее завтра утром, так что все его надежды сейчас сосредоточились на Мартине и его команде, которая работала в Вестергордене. Но телефон все молчал. Наконец в четыре часа раздался звонок. Звонил Мартин; он доложил, что никаких результатов нет и они не нашли того, за чем приезжали. Патрик кивнул Ёсте, и они вышли из комнаты для допросов.

— Это Мартин. Они ничего не обнаружили.

Огонек надежды в глазах Ёсты померк.

— Что, совсем ничего?

— Нет, ни черта. Так что, похоже, у нас нет выбора, придется Якоба отпускать. Вот дерьмо. — Патрик

хлопнул ладонью по стене, но быстро успокоился. — Ну, ничего, это только вопрос времени. Я ожидаю, что завтра мы получим отчет об анализах, и тогда, может быть, найдется, что ему предъявить.

— Да, но ты подумай, представь себе, что он может сделать до завтра. Он сейчас знает, что мы его подозреваем и что у нас есть на него, и если Якоба выпустить, он может рвануть куда-нибудь и прихватить с собой девушку.

— Да какого хрена, я сам все прекрасно понимаю. Но что тут можно сделать сейчас? — Раздражение Патрика вырвалось наружу, но было несправедливо срываться на Ёсте, и он сразу же извинился. — Я попробую еще раз связаться с лабораторией, прежде чем мы отпустим Якоба. Может быть, у них есть уже какие-нибудь результаты. Какие-то анализы они, наверное, уже успели сделать. Мы их просили, да и они сами знают, что это срочно и вне всякой очереди.

Патрик пошел в свой кабинет и начал звонить судебным медикам. За время этого расследования он выучил номер наизусть. За окном, как обычно летом, сновали толпы отпускников, и Патрик на секунду позавидовал беспечным, не обремененным заботами людям, которые едут сейчас куда-нибудь в тяжело нагруженных машинах. Ему тоже захотелось выкинуть все из головы и уехать отсюда.

— Привет, Петерсен. Это Патрик Хедстрём. Извини за звонок, но выходит так, что нам придется отпустить подозреваемого. Может быть, у тебя уже есть что-нибудь?

— Я разве тебе не говорил, что результаты будут завтра утром? И то только потому, что нам сегодня вечером придется работать сверхурочно, чтоб ты знал.

Петерсен казался замотанным и раздраженным.

— Да, знаю, но я подумал и позвонил на всякий случай, вдруг у вас что-то готово.

Долгая пауза свидетельствовала о том, что Петерсен о чем-то думает и ведет внутреннюю борьбу с самим собой. Патрик насторожился и выпрямился на стуле.

— Вы что-то нашли? Я прав?

— Ну, у нас есть кое-какие предварительные результаты. Но прежде чем писать официальный отчет, мы все должны проверить и перепроверить, а иначе последствия могут быть просто катастрофическими. И потом, в любом случае заключительные анализы будут проведены в центральной криминалистической лаборатории. Наше оборудование не такое совершенное, как у них, так что…

— Да, да, — прервал его Патрик. — Я все это понимаю, но на кону сейчас жизнь семнадцатилетней девушки, так что если иногда приходится нарушать какие-то правила, это как раз тот самый случай.

Он затаил дыхание и ждал.

— Да, но учти — с этой информацией надо обращаться очень осторожно. Ты и представить себе не можешь, в каком дерьме я окажусь, если… — Петерсен не стал договаривать.

— Конечно, честное слово. Ты только скажи, что вы выяснили? — спросил Патрик, крепко прижимая трубку к уху, чтобы ничего не пропустить.

— Естественно, мы начали с анализа крови Якоба Хульта. Мы получили довольно интересный, но, еще раз тебе повторяю, предварительный, само собой, результат, — опять предупредил Патрика Петерсен.

— Да, и что это?

— Согласно первым анализам, кровь Якоба Хульта не соответствует сперме, найденной на теле жертвы.

Патрик медленно выдохнул: он и сам не заметил, что слушал Петерсена, затаив дыхание.

— А насколько вы в этом уверены?

— Как я уже сказал, для полной уверенности нужно провести тесты несколько раз. Но вообще-то это скорее формальность. Так что можешь считать это свершившимся фактом, — сказал Петерсен.

— Да, свершившееся дерьмо. Я ничего не понимаю, это все с ног на уши ставит.