Пропуск в будущее
Шрифт:
– Нет, конечно, так получилось. Когда-то ты меня сильно разочаровал…
– Тридцать с лишним лет назад?
– …и я решил посмотреть на тебя поближе. В принципе, у тебя ещё есть шанс.
– Какой?
– Прощай.
В танцующих формах просиял абрис человеческой фигуры, на Ста-Пана глянули прозрачно-голубые – Дервиш! Ни с кем не возможно спутать! – глаза, и пространство «тамбура встреч», образованное создателями Предела, опустело.
Ста-Пан вдруг почувствовал такую острую тоску, что едва не разревелся. Смахнул рукой слезу, с удивлением посмотрел на мокрую ладонь.
Шанс…
– Вы задаёте слишком много вопросов, комиссар, – вслух проговорил Ста-Пан. – Дервиш сказал, что судьба Регулюма в моих руках. Что это означает?
Это означает, заговорил внутри него тихий печальный голос, что тридцать лет назад ты струсил. И весь Регулюм в результате свернул не в то русло. Эту ситуацию ещё можно исправить.
– Как? – снова вслух произнёс Ста-Пан.
Думай, комиссар. Вернись в тот самый свёрнутый виртуал, помоги самому себе сделать правильный выбор.
Ста-Пан закрыл глаза, чувствуя горечь и облегчение одновременно. Вспомнились чьи-то слова: самому себе надо врать только чистую правду.
Комба наметил усмешку и превратился в «пикирующий» во времени тхабс-файл.
Никогда прежде он не работал так интенсивно, заменяя собой целый аналитический отдел СТАБСа. Проверил все хроники на предмет присутствия в них нужных ему людей. Убедился, что всего три из них соответствуют необходимым условиям, главным из которых было присутствие Станислава Панова. Подготовился к непредвиденным встречам.
Фундатор перестал звонить, и это означало, что он принял соответствующие меры по ограничению поля деятельности своего подчинённого.
Двадцать шестого августа две тысячи тридцать седьмого года по земному летоисчислению Ста-Пан отправился в поход, прекрасно осознавая, что может из него и не вернуться.
Первым пунктом в плане похода стояло посещение «хрономогилы», где молодой Станислав Панов был бойцом армейского спецназа и мог вполне адекватно воспринять нужную информацию.
Однако и противодействующая система, включённая фундатором, не дремала, поэтому первым, кого увидел Ста-Пан, опустившись «вниз» по хронолинии при достижении хроника, оказался Оллер-Бат. Судя по всему, он предвидел появление коллеги в точке милиссы, где объекту воздействия, то есть Станиславу Панову, исполнилось тридцать лет.
Произошло это событие в том же районе Москвы, на проспекте Жукова, во дворе дома, где проживал Панов; практически во всех вариантах бытия, сброшенных по тем или иным причинам в «хрономогилы», Пановы жили именно здесь. За очень редким исключением.
Оллер-Бат, трёхметровый серокожий гигант с тремя глазами – два как у человека, третий – чуть выше переносицы, – не прятался от любопытных взглядов прохожих, уже начавших скапливаться во дворе. Чувства людей, проживающих на Земле «похороненного» виртуала, его не волновали. Всё равно этот вариант бытия ожидало тихое угасание в «коконе вечного настоящего». Будущего у него не было.
«Какая неожиданная встреча», – съязвил Оллер-Бат, выходя из-за трансформаторной подстанции во дворе
Тотчас же слева и справа от него проявились в воздухе чёрные фигуры упырей, действительно напоминающих современных солдат в спецкомбинезонах. Отличали их от последних только горбы хаб-генераторов на спинах.
«Вы уже побеседовали с фундатором, коллега?» – продолжал атлант.
Ста-Пан понял, что в этом хронике спасти «самого себя в молодости» не суждено.
«Жаль», – сказал он грустно.
«Чего жаль?» – не понял Оллер-Бат.
«Что и ограниченные существа имеют неограниченные возможности».
«Это вы о ком, коллега?»
«Это я о вас, коллега».
Оллер-Бат шевельнул пальцем.
Его свита направила на Ста-Пана стволы «длиннеров».
«Я отвечу, – предупредил Ста-Пан, – и вам это не понравится».
«Мне даны полномочия…»
«Да плевать мне на твои полномочия! – перебил комбу Ста-Пан. – Я набью тебе морду без всяких полномочий… если понадобится. Но прежде чем мы перейдём черту интеллигентного разговора, хочу попросить: не трогай милиссу моего родича в этом хронике».
«Задание фундатора предусматривает полное стирание всех ваших хронокопий, коллега».
«Вот я и прошу оставить одну».
«Это невозможно».
«Тогда я вас уничтожу, друг мой».
Оллер-Бат не сделал ни одного движения, но все пять упырей разрядили в Ста-Пана свои «длиннеры». Сверкающие потоки электрических молний вонзились в тело комиссара, одели его фигуру слоем пушистых гаснущих звёздочек.
«Я же предупреждал, что отвечу!» – мрачно сказал Ста-Пан.
Над его плечами выросли турели «вурмов» (оружие было создано ещё фаэтонцами, но Ста-Пан не поленился опуститься во времена процветания цивилизации на Фаэтоне и вооружиться), шипастые стволы «вурмов» плюнули пять раз подряд с интервалом в тысячные доли секунды пятью «каплями» особого поля, изменяющего количество измерений пространства, и упыри, не ожидавшие отпора, потеряли трёхмерность, превратились в плоские «картинки», потекли на асфальт дымными струйками.
Оллер-Бат посмотрел на «сдвинутых в двухмерие» соратников, перевёл взгляд на противника.
Над его головой выросло чешуйчатое «рыло аллигатора».
Ста-Пан не сразу признал в нем ствол более грозного оружия, чем обладал сам. Это был «вепрь» – вакуумпреобразователь, против которого комба был бессилен. «Вепря» у него не было. И, насколько он понимал ситуацию, наличие вакуумпреобразователя действительно подтверждало наличие у Оллер-Бата очень больших полномочий.
«Вы намерены меня остановить, коллега?» – вежливо спросил комиссар.
«Я намерен вас ликвидировать, коллега», – ответил без всякой дипломатии Оллер-Бат.
«Кишка тонка!» – Ста-Пан перешёл в тхабс-режим и выбрался в основной поток «мейнстримовского» бытия. Подождал немного, прислушиваясь к своим ощущениям. Но атлант не последовал за ним, хотя наверняка имел пеленгатор, способный по «дырам» в потенциальных барьерах, то есть по следам в пространстве и времени, определять точное местоположение абсолютника.
Ладно, дружище, мы ещё поговорим на равных, пообещал Ста-Пан мысленно. Я знаю, где можно раздобыть «вепрь».