Пропуск в будущее
Шрифт:
Потянуло «влево».
Стас «повернул», растворяясь в темноте и тишине почти до бесплотного состояния, последним усилием дотянулся до «чёрной дыры» выхода и шагнул на ровную травяную площадку перед высокой бетонной стеной. Быстро огляделся: не видел ли кто его вытаивания из воздуха?
Было раннее утро. Солнце ещё находилось за горизонтом, точнее, за громадами зданий, однако небо уже утратило цвет фиолетового бархата и светлело на глазах. Редкие прохожие ползли по тротуарам к остановкам автобусов и к метро, не обращая внимания на попутчиков и всяких там «пришельцев». Стас узнал местность:
Затем он увидел, что все пешеходы идут в летних рубашках, шортах и сарафанчиках, и понял, что финишировал в какой-то из летних месяцев. Поспешно снял куртку, надеясь, что мало кто успел разглядеть его зимний наряд. Сориентировался, дошагал до остановки и сел в подошедший троллейбус, который без помех доставил его к перекрёстку проспекта Жукова и бульвара Карбышева.
Стас прислушался к себе: интуиция молчала. Никакой опасности родной уголок города не предвещал.
В начале седьмого – отсчёт времени всплывал в голове автоматически, как только возникала необходимость в этом – он вошёл в подъезд своего дома. Поднялся на пятый этаж, остановился перед дверью квартиры, не представляя, что скажет нынешнему её хозяину: всё равно кому – Станиславу Панову, жителю данной реальности, или неизвестному лицу.
Палец коснулся кнопки звонка.
Никто не отозвался.
Позвонив ещё раз, Стас вспомнил о ключе и вытащил его из кармашка на штанах, где тот пролежал всё это время. Мысль о том, что пользоваться ключом в его положении неэтично, совесть потревожила, но не настолько, чтобы он отказался от своей затеи.
Ключ подошёл!
С замиранием сердца Стас шагнул в «свою-чужую» прихожую и сразу понял, что попал в другой хроник. Хозяин его жилища обставил квартиру по-другому. Очень похоже, но лишь при беглом осмотре.
Дверцы встроенного в стену платяного шкафа в прихожей были целиком из зеркал, а не так, как у него дома – покрыты резьбой со вставками из зеркального стекла.
Пол от порога до конца шкафа был фигурно покрыт белой плиткой под мрамор, в то время как дома – застелен ворсистым ковриком.
Двери в гостиную и на кухню тоже были из целиковых стёкол, а не из дубовых резных рам со вставками из цветного стекла.
Впрочем, таких отличий набралось много, однако гнутые стены прихожей и расположение комнат практически не отличались, что говорило о значительном совпадении вкусов владельцев обеих квартир.
Стас, испытывая стеснение в груди: вроде и не «медвежатник», а душа протестует против «взлома», – прошёлся по квартире, с интересом присматриваясь к интерьеру. Открыл дверь в комнату, где у него был кабинет.
В этой тоже наличествовал кабинет, хотя и стол стоял по-иному, ближе к окну, и компьютер был другой, и книжные полки взбирались на стены в непривычном порядке.
Стас погладил пальцем медного Змея Горыныча (точно такой же, как и дома, блин!), стоявшего на столе, с любопытством оглядел пузатого монгольского божка из какого-то вишнёвого цвета
Документы: загранпаспорт на имя Станислава Панова, членские книжки разных клубов, удостоверение офицера запаса – он служил когда-то в армии, расписки, телефонная книжка, несессер с визитками. Ещё одна малиновая книжечка с тиснённой золотом надписью: «Партия Неделимая Россия». А это что ещё за хрень? Неужели двойник вступил в партию?
Стас раскрыл удостоверение, увидел свою физиономию.
Похож, однако, оторопь берёт! Интересно, сколько таких Пановых закопано в «хрономогилах»? И не попробовать ли всех их спасти? Пока инбы или комбы СТАБСа не стёрли все милиссы рода?
По спине пробежал холодок.
Стас насторожился, прислушался к себе. Как там говорят японцы? «Ветер смерти»? Не пора ли уносить ноги?
Он быстро пошарил в ящиках стола, обнаружил под стопкой вырезок из газет плоскую коробку, открыл. Рот сам собой расплылся до ушей. Спасибо, Станислав Кириллович, не обманул ожиданий.
В коробке лежали деньги: пачка стодолларовых купюр и две пачки новеньких тысячерублёвых ассигнаций.
Поколебавшись, Стас забрал доллары и пачку «родных» рублей, давно потерявших приставку «деревянные». В его времена и в его виртуале рубли были самой устойчивой и крепкой валютой в мире.
Переоделся: джинсы, кожаная куртка, рубашка со шнуровкой, кроссовки, всё по размеру, а главное – в соответствии с собственным вкусом. Подаренный Ста-Паном нож-мономолик удобно улёгся в боковом кармашке джинсов на бедре. В другой кармашек Стас на всякий случай всунул зарубежный паспорт, подумав: извини, братишка, ты себе ещё сделаешь. Огляделся в спальне, прикидывая, что ещё взять с собой, и в этот момент стены комнаты «мигнули» и задрожали, будто плёнка мыльного пузыря.
Удар холода!
И Стас обнаружил себя стоящим на тротуаре в полусотне метров от входа в метро.
– Оба-на! – выговорил он ошеломлённо.
Потом пришло понимание происходящего.
Обризм! А то и вообще неизм! Кто-то опустился в прошлое данного хроника и запустил «плывун», повлёкший за собой изменение реальности. Кто и зачем? Ради достижения какой цели? Если это работа равновесников, направленная на регуляцию социума, то ничего особенного данный неизм не несёт. Но если в процесс вмешались «охотники за головами», о которых предупреждал Ста-Пан, то дело швах! Они добрались до хроника, чтобы стереть милиссу Пановых. И охотятся они именно за ним – Станиславом Пановым, получившим истинное знание о Регулюме.
«Бежать! – была первая мысль. – Немедленно!»
Прямой угрозы здоровью нет, пришла вторая мысль. Интересно, охотники действительно стёрли его милиссу в здешнем виртуале? Как в том хронике, где они побывали с Дарьей? И не в тот ли виртуал он попал, только чуток раньше, до неизма?
Стас бросил взгляд по сторонам.
Обычная уличная суета, характерная для раннего утра, хотя и замедленная, если понаблюдать за людьми. Заметить их неторопливость может только абсолютник, свободно передвигающийся и не зависимый от времени. Кстати, значит ли это, что защищено всё, чего он касается?