Прорицатель
Шрифт:
— К нам придёт аи Декар, — глухо сказала Кейла.
— Зачем? — Атти прерывисто вздохнула и отстранилась. — Ты думаешь, что это...
— Наверняка, — Кейла отошла к окну и закрыла ставни. В комнате стало ещё темнее. — Либо он, либо градоправитель. Кто ещё мог подобраться к тем силам, о которых говорил Гэрхо?
— А вдруг это... Слышишь?
По лестнице снаружи загрохотали чьи-то сапоги. Атти встала, чувствуя, как онемело всё тело; мама легко, будто девочка, порхнула к двери и на бегу бросила:
— Встань в тень, ему
Атти послушно отошла. Ей не хотелось видеть Мезора аи Декара: он и прежде вызывал у неё отвращение, а теперь она по-настоящему боялась. Что ему нужно от Мея? И зачем он пришёл теперь?
Сапоги принадлежали, конечно, телохранителям Мезора, которые вломились без стука и молча встали по обе стороны от двери. Младший аи Декар вплыл в комнатушку медленно и важно, словно в свою опочивальню. Кейла поклонилась; Атти неохотно последовала её примеру.
— Чем могу служить, господин Декар? — спросила мама. Один из охранников — бородатый детина, косой на один глаз, — смерил Атти задумчивым взглядом, и та в очередной раз пожалела, что с ней рядом нет Эйтона.
— Где Ваш сын, Кейла?
— Меидира нет сейчас в Городе, господин Декар. Что-нибудь ещё?
Морщины на мясистом лбу Мезора разгладились, а в глазах мгновенно мелькнуло... облегчение? Хотя, скорее всего, ей только показалось.
— Нет в Городе, правда? — Декар достал платок и отёр лицо; рука у него чуть дрожала. — И давно?
— Он уехал вчера вечером, — ровным голосом солгала Кейла. «Надеется, что они не попытаются его догнать», — догадалась Атти; сама она, впрочем, не очень-то в это верила.
— Прекрасно... Я хочу сказать — понимаю. Благодарю, Кейла.
— Присаживайтесь, если угодно.
— Нет-нет, не стоит. Простите, что нарушил ваш вечерний покой. Желаю мальчику удачной поездки.
И Мезор вместе с телохранителями удалился так же внезапно, как пришёл.
— Напиши Эйтону ещё раз, — сказала мама, когда топот копыт и стук колёс кареты Мезора затихли. — Город-над-Озером не так далеко от Долины Отражений; может быть, он как-нибудь сможет помочь Мею или переслать от него письмо.
— Ты правда веришь в это? — усомнилась Атти. Все говорили, что владения Отражений недоступны для посторонних — можно хоть целый день бродить вдоль и поперёк Долины, но ничего не увидишь, кроме неприветливой пустоши. Надо было спросить Гэрхо, конечно, однако ни одна из них не решилась.
Мей уехал невесть куда, и им ещё придётся с этим смириться.
— Нет, — мама вздохнула. — Остаётся только надеяться, что там он действительно будет в безопасности. Но ты всё-таки напиши. Эйтон ведь должен когда-нибудь ответить.
— Не знаю... А когда Мей вернётся? — Атти снова ощущала себя девочкой — льнущей к матери, маленькой и беспомощной.
— Не знаю, — эхом отозвалась Кейла, опять отходя к окну и открывая ставни. Где-то там, за городскими стенами, вилась дорога, по которой сегодня днём ушёл её сын —
ГЛАВА X
В предрассветной хмари Мея разбудил грохот железа: это Гэрхо, поднявшийся ни свет ни заря, гремел котелком. Наверное, за водой собрался.
Мей, завернувшись в одеяло, предусмотрительно захваченное из дома, ещё немного поворочался на своей подстилке из лапника, вдыхая горьковатый запах дыма от костра и прелой земли. Потом сел, вытянув ноги.
— Удачного дня, — не оборачиваясь, пожелал Гэрхо.
— Доброе утро, — откликнулся Мей, не то ответив Отражению, не то поправив его.
— Тебе сегодня полезнее удачный день, чем доброе утро, человечек, — многозначительно сказал Гэрхо. — Сходи-ка лучше за водой — тут неподалёку есть ручей.
Закончив все приготовления (Мей с непривычки всё делал медленно и побаивался, что Отражение разозлится, однако этого почему-то не произошло), они освежевали и сварили какого-то мелкого местного зверька, который ненароком попал в ловушку, расставленную Гэрхо накануне вечером. Мей нерешительно высказал сомнение в том, стоит ли с утра есть мясо, но его спутник, снисходительно улыбнувшись, ответил, что сегодня ему потребуется как никогда много сил.
(...
– Возвращайся скорее, мальчик мой, — прошептала мама в полумраке комнаты, целуя Мея в лоб. Атти замороженно бегала вокруг, заталкивая в мешок последние пожитки. — Мы будем за тебя молиться.)
Мей не особенно налегал на мясо несчастного зверька (он вдруг задумался о том, можно ли ему вообще есть пищу Отражений и как он будет выживать в Долине при неудачном раскладе), зато достал здоровое яблоко, взятое напоследок.
Рассветало; по небу над ельником, где они заночевали, с заунывным курлыканьем пролетел белый клин журавлей. Ёжась от холода, Мей слушал хруст своего яблока и травы на зубах лошадей, которые паслись неподалёку; одну Гэрхо каким-то чудом достал для него самого. Мей, никогда прежде не ездивший верхом, вчера долго мучился и за время их пути отбил себе всё, что можно, но в целом был доволен успехами.
(... Атти тоже обняла его и прошептала очень тихо, почти касаясь губами уха: «Я передам твоё прощание Риэти». Мей поразился: как она могла догадаться о не высказанной вслух просьбе?)
— Собирайся, едем, — сказал Гэрхо, деловито привязывая седельные сумки.
— Сколько пути до Долины? — спросил Мей, поглаживая гриву вороного (и, очевидно, безумно дорогого) коня.
— Через пару дней к вечеру будем там, если двигаться так же быстро и без лишних остановок, — Гэрхо легко вскочил в седло, и конь загарцевал под ним, перебирая тонкими сильными ногами. Мей вздохнул, задумчиво глядя на стремена: ему не хотелось позориться перед Отражением. Выбора, тем не менее, не было.