Прорицатель
Шрифт:
— А-ой! — человек подпрыгнул, безумно завертелся на месте, потом остановился, увидев Калхаса и глаза его постепенно обрели осмысленность: — Прорицатель!..
Изможденный, посеревший старик. Но это, несомненно, был Антиген. Только необычайно испуганный, измотанный страхом. Он сделал быстрое движение — теперь между ним и аркадянами было ложе. Потом слегка наклонился вперед и выставил перед собой руки — получилось что-то среднее между мольбой и борцовской стойкой. В шатре действительно не было оружия. На краю ложа лежала тонкая бронзовая пилка
— Убери меч! — почти завизжал старик, глядя на Дотима. — Убери сейчас же!
— С каких это пор ты стал бояться смерти? — язвительно произнес наемник.
— Смерти? Вы пришли… чтобы угрожать мне смертью? — Антиген присел еще ниже. — За что? Кто прислал вас?
— Эвмен, — коротко ответил Дотим.
— Эвмен?? — от ужаса лицо Антигена вытянулось. — Он же мертв. Он же сегодня…
— Ага! — торжествующе воскликнул наемник. — Ты знаешь! Тем лучше!
Дотим, нахмурившись, сделал шаг к Антигену.
— Стой! Подожди! Это охранники. Они сказали! Калхас! — умоляюще повернулся к пастуху аргираспид. — Умоляю, останови его! Неужели ты не помнишь?..
Спасаясь от Дотима Антиген перескочил через ложе и схватил предсказателя за руку. Речь его стала быстрой, старика колотила дрожь, по дряблой коже на висках тек пот.
— Ведь это ты спас меня в Танафе! Зачем? Только для того, чтобы убить сейчас? Это несправедливо. Боги не допустят этого. Я добыл тебе жену. Я мог забрать ее себе, но оставил для тебя. Я сделал тебя человеком, близким стратегу. Неужели после этого ты дашь меня убить? Одумайся, прошу… Зверь! — завопил он, когда Дотим занес меч, и укрылся за спину пастуха. — Что тебе этот зверь?
— Отойди, Калхас, — нетерпеливо буркнул наемник.
К своему удивлению прорицатель колебался. Он испытывал не ненависть, а жалость, смешанную с брезгливостью. Всего, чего угодно, ожидал пастух, но только не такого поведения аргираспида.
— Калхас, останови его! — умолял ветеран. — Ты не понимаешь, что все это на руку Антигону! Он хочет, чтобы мой гарнизон открыл ворота в Сузах. Но я не дам ему золота! Не дам, не дам! Пусть сломает зубы о Сузы — там на несколько лет пищи, внутри источник, сокровища глубоко под землей. Не достанет! — неожиданно голос аргираспида стал плаксивым. — Он угрожает, что сожжет меня в деревянной скрыне. Варвар! Думает, что испугает! Все равно не дамся!
— Долго это будет продолжаться? — устало спросил Дотим. — Чего мы ждем?
— Да, хорошо, — встряхнулся пастух.
Он с силой вырвал руку у Антигена и оттолкнул того к стене шатра.
— Ты мог остановить македонян. И я тебя просил об этом.
— Нет, не мог бы. Уже не мог бы! — аргираспид метнулся в сторону и опять укрылся за ложем.
— Мог бы. Даже я, наверное, мог. Иначе зачем ты собирался меня убить?
— Нет, нет! — кричал Антиген. — Я не хотел тебя убивать! Лишь оглушить. Только оглушить!
— Чушь, —
Пастух спиной ощущал, как наемник сделал шаг, занес меч. Но вместо удара он услышал странный кашляющий плач.
Обернувшись, потрясенный Калхас замер. Антиген успел схватить пилку для ногтей и вонзил ее в живот наемника. Дотим выронил меч — тот медленно, неправдоподобно медленно упал вниз. Почти тут же македонянин дернул пилку вверх. Плач сменился хрипом. Дотим неестественно всплеснул руками, ноги его разъехались и аркадянин — так же медленно, как и меч, — повалился на спину.
Только теперь Калхас заставил себя действовать. Он прыгнул вперед и ударом кулака опрокинул Антигена. Затем, все не веря случившемуся, склонился над наемником. В глазах Дотима еще теплился светлячок жизни.
— Терпи, терпи, — дрожащим голосом пробормотал пастух. — Сейчас я отправлю к Фригийцу, сейчас приведут лекарей…
— Уже? — обращаясь в пустоту прошепелявил Дотим. — Пусть Калхас возьмет пояс. Пояс… — наемник втянул щеки и лицо его перекосила гримаса смертной боли. — Пояс…
Серая тьма залила глаза Калхаса. Где-то в темени билось сердце, а руки онемели — он даже не чувствовал их. Вот только кто-то был рядом, кто-то мешал его скорби, говорил нечто странное, гадкое, глупое.
— И хорошо, и хорошо, — утирая с губ кровь весело причитал Антиген. — Он должен был умереть. Фригиец будет доволен, клянусь Зевсом. Он меня испытывал, испытывал. — Безумный взгляд македонянина остановился на прорицателе. — Нет, его хранят боги. Его нельзя, не получится. Но Одноухий… это хорошо! Не сожжет меня Фригиец. Зачем меня сжигать? Зачем ему золото? У него столько золота!..
Наконец Калхас прорвался сквозь серую пелену и увидел Антигена. Рука пастуха сама потянулась к мечу.
— Эй! — старик заметил это. — Не надо! Остановись, мы поговорим с Фригийцем, у тебя будут деньги… Остановись!..
Защищая голову, он обхватил ее руками. Калхас заметил, что Антиген все еще сжимает в правом кулаке окровавленную пилку. Багряное бешенство вспыхнуло перед его глазами. И все это бешенство он вложил в удар.
Кисти и голова Антигена отлетели в дальний угол шатра. Обезглавленное тело старика рухнуло на ложе. Кровь волнами полилась с него на пол. Сжав зубы, Калхас нашел более или менее чистую тряпку и тщательно вытер меч. Потом подошел к пологу, приподнял его и позвал:
— Тевтам!
Вождь аргираспидов торопливо нырнул в шатер. Некоторое время он привыкал к полумраку. Затем подошел к Дотиму и удивленно осмотрел тело. Пожав плечами, неопределенно хмыкнув, шагнул к ложу. Кровь все медленнее и медленнее бежала из обезглавленного тела Антигена. Словно собака, Тевтам склонился над своим соперником. Его грудная клетка судорожно вздымалась: аргираспид жадно вдыхал в себя горячий терпкий дух.
Калхас подождал, пока македонянин насытится зрелищем. Потом достал из-за пояса нож и похлопал его по плечу.