Пророчество
Шрифт:
Однако сон не шел.
«Война», «человек», «спасение», «смерть», «богиня», «мир», «дракон», «сталь», «эльфийка», «серая», «сражение», «много» — двенадцать слов, из которых Остраду никак не удавалось сложить предсказание, и мне не давали покоя. Так хочется соединить их в рифму и к моменту нашей следующей встречи порадовать старика! Ну и, конечно, доказать ему, а прежде всего себе самому, что учитель не ошибся во мне.
Не знаю, сколько я безуспешно ломал голову, перед тем как провалиться в глубокое забытье. Помню только, что последние мысли были связаны с завистью и грустью. Завидовал странствующим поэтам и музыкантам, способным так легко
Переход от бодрствующего состояния к дремлющему ощутил на удивление ясно. Более того, возникла абсолютная уверенность в том, что текущие грезы не сумбурные обрывки волнующих меня в последнее время образов, воспоминаний, идей, отголосков минувших событий или возможных последствий предстоящих. Откуда-то я знал, что это не что иное, как пророческое откровение высшего разума, смысл которого нужно непременно правильно понять и обязательно донести до других!
Сначала заговорила ночь. На фоне черного купола, покрывающего мир, вдруг заблестело несчетное количество белых точек. Хаотичное облако ярких небесных мотыльков постепенно разлетелось на четыре части и постепенно упорядочилось в хороводы. За кружащимся великолепием я наблюдал напряженно, боясь упустить малейшую деталь. Наконец движение замедлилось, совсем остановилось, и перед глазами возникли четыре яркие фигуры.
Прежний мой воспитатель оказался не ахти каким чародеем и астрономом, но я добросовестно постигал все тайны, к которым учитель позволял прикасаться. И это сейчас здорово пригодилось — я безошибочно определил названия созвездий! Это — Любовь, Душа, Месть и Счастье.
Следующее видение предстало как бы в виде живой картины. Эдакое объемное, но застывшее изображение публичной казни. Площадь, на которой происходило действо, выглядела чужой и знакомой одновременно. Из-за того, что все лица, одежды и постройки художник нарисовал как-то небрежно, размыто, невозможно было однозначно определить, чье это королевство: человеческое, эльфийское или гномье. Единственными четкими деталями, бросающимися в глаза и не заволоченными дымкой, были палач, его топор и свод законов, лежащий подле судьи.
— Палач, топор и закон. — Как только я промолвил эти слова, серый туман тут же сгустился и вырвался из картины.
Невольно зажмурившись, я услышал страшный шепот:
— Смирение и скорбь! Смирение и скорбь! Смирение и скорбь!
«Кто-то на всякий случай троекратно повторил это мне, чтобы я не забыл», — рассудил я. Затем вспомнил, что нахожусь во сне и храбро распахнул очи.
Серое марево развеялось, представив новый холст, главным действующим персонажем которого было солнце, восходящее над руинами.
«Солнце и разрушение?» — предположил я.
«А еще возмездие… возмездие… возмездие…» — эхом захохотал в ушах незнакомый голос, и я проснулся.
Первым делом проговорил в уме слова-знамения. Потом пересчитал их и ахнул — двенадцать! Столько же и у великого Острада! Означает ли это, что теперь и у меня появилось собственное предсказание?!
Мимолетная радость сменилась пониманием тяжелого груза ответственности. А что, если не получится выразить поэтически? Или если неправильно истолкую? Или если не поверят и отнесутся к моему прорицанию несерьезно?
«Тогда в лучшем случае — вечный позор, в худшем — смерть», — ответил я сам себе. Хотя вопрос спорный, что здесь хуже.
Итак:
Закрыв глаза, я еще раз внимательно пролистал в памяти каждый кусочек видения и попытался соединить все воедино.
Допустим, первые четыре слова-созвездия означают известное выражение: «Любовь душа в душу — о большем счастье и мечтать не стоит!» И пока не важно, конкретно у кого, но так случилось.
Потом, к сожалению, произошло преступление через какой-то закон. Суд вынес приговор. И следом за топором палача явилась скорбь.
Затем, как мне кажется, осиротевшая половинка пары не смирилась с несправедливой судьбой. Это и показывает последняя картина — разбушевавшееся возмездие!
В иной ситуации восход можно было бы истолковать как грустное, но благополучное завершение истории: праведная месть состоялась, а начало нового дня как бы символизирует начало нового солнечного этапа в жизни.
Все это хорошо и было бы так, если бы светило в видении появилось утром в небе и испускало ласковые лучи, а не возникло посреди ночи в земной тверди, источая разрушающую отрицательную магию. Страшно, зато вроде связанно получилось. Для надежности, конечно, выразить бы свои мысли стихами. Но с этим, увы, пока проблемы.
Сергей.
Альфа и Кобра мчатся впереди всех. На них быстрая разведка и выбор оптимального пути.
В двух шагах позади Крайтис. Архимаг высматривает ловушки колдовского характера. Плюс, ежели что, обрушит на врага огонь тяжелой магической артиллерии.
Далее по цепочке бежим Реанимация, я и Наставница. В обязанности Шейры входит обеспечение лекарской поддержки, если вдруг все же угодим в западню. Я выполняю обещание, данное Ерцзелине, — приглядываю за ее столетней малышкой. Наставница опекает меня.
В затылок нам дышат скачущие плечом к плечу Светка и Цветаниэль. Близняшки под зорким оком нашей недавней спасительницы Левши.
Тылы прикрывают Погода и меткая Снайперша. Одна в случае чего даст дистанционный отпор боевым волшебством, а другая… Я обернулся. Эх, а другая тяжело переживает гибель Катюши. Две наших эльфийки-лучницы, оказывается, успели сильно сблизиться. Бедняжка Квиламлиаэрэси на память о подруге даже взяла себе ее диковинное оружие. Метать по нескольку оперенных снарядов одновременно она пока не научилась, но знаю усердие дроу и уверен, что это всего лишь вопрос времени. Будем надеяться, что в критической ситуации печаль не помешает нашей Кви ошеломить подкравшегося сзади неприятеля залпом точных выстрелов.
Все-таки эльфы — удивительно выносливые создания. Какое еще существо выдержит несколько часов галопа по пересеченной местности и даже не запыхается? Более того, несмотря на бешеный темп, и темные, и светлые остроухие бесшумно двигаются и практически не оставляют следов!
У меня в Теонином теле даже думать на бегу получается легко и спокойно. Будто и не мчусь, стремительно рассекая воздух, не уклоняюсь от хлестких веток, не выплевываю нерасторопных насекомых, влетевших в рот, а, допустим, сижу укутанный в теплый плед, размеренно покачиваясь в кресле-качалке, при этом неторопливо попиваю теплый сладкий чай, направив расслабленный ленивый взор на красные языки пламени, жадно лижущие сухие березовые дрова в топке древнего камина.