Пророк
Шрифт:
Следователь хотел было сказать, что никакой он не лучший – уж свои-то возможности он знал лучше прочих. А потом сообразил, что “из одарённых” Поярков добавил не случайно. Других следователей с даром в княжестве не было, так что выходило, что он и правда лучший следователь. Из одарённых.
– Сделаю, княже, – поклонился он. – Найдём убийцу.
Опустив тот факт, что не представляет, как искать убийцу, голыми руками убившего в том ангаре в Гуанчжоу сильного мага и ушедшего, не оставив никаких следов, кроме проклятой красной верёвки.
Антошин назвал убийцу “видящим Экхарта”,
Вот как такого ловить?
С другой стороны, такой преступник – профессиональный вызов для любого нормального следователя. Опустим мотивы, хотя и правда непонятно, зачем убивать талантливого ординара, который и так скоро отправится в мир иной? Поймать призрака – это деяние, возможность совершить которое не каждому в жизни выпадает. И Глеб, поругивая себя в душе за отступничество от поисков друга, но делая это скорее для порядка, уже чувствовал, как разгорается где-то в глубине души огонёк охотничьего азарта.
Преступник и следователь. Хищник, серым туманом скользящий по границе обыденности, и ищейка, идущая по его следу. Это заставляло кровь быстрее бежать по жилам, отгоняя морок безнадёжности и уныния, в котором Самойлов пребывал уже вторую неделю после похищения Игоря.
Люди продолжали своё броуновское движение по залу вокзала, огибая неподвижно стоящую фигуру Глеба и не обращая никакого внимания на задумавшегося следователя. У них было полно своих забот: обычных и не очень, серьёзных и таких, что забудутся уже после захода солнца. Кто-то направлялся в ханство, кто-то возвращался оттуда, одни терпеливо стояли в очереди за билетами на паром, другие ругались о просроченной поставке товара.
Пожилой манчжур с русским именем “Юра” на форменной куртке рабочего катил на тележке чемоданы. Плакала трёхлетняя кроха, которой родители не хотели покупать газировку. Раздавал листовки, сопровождая их рекламными лозунгами, молодой человек в нелепом костюме плюшевого пса. Где-то в Перми перекраивались планы, связанные с замужеством тамошней княжны. Следователи в Хабаровске через мелкое сито просеивали все обстоятельства жизни погибшего учёного. Жизнь не собиралась останавливаться по причине исчезновения отдельно взятого боярина. Она продолжалась и требовала к себе максимум внимания.
Вытащив телефон, Глеб выбрал из контактов номер Юсупова.
– Привет. Нашёл что-нибудь?
Как только стало понятно, что ехать в Хабаровск ему всё-таки придётся, Глеб решил привлечь к расследованию старого знакомого. Он не знал человека, лучше Алмаза умеющего собирать из крупиц разбросанной по сети информации целостную картину. Зная об особых отношениях Самойлова с княжеским
– Ты по Игорю или по Гурскому? – уточнил Юсупов. – По Игорю, если что, пусто.
Ожидаемо. В довесок к десятку компьютерных специалистов, просеивающих сеть в поисках упоминания Антошина – любой след! – Алмаз написал какую-то программу, которая должна была подать сигнал, если кто-то кроме них заинтересуется информацией по княжескому племяннику.
– Давай по Гурскому, – чуть слышно вздохнул Глеб.
– Шнур или туго скрученный платок, как орудие убийства, распространён в индийских княжествах и связан с культом богини Кали. Её убийцы-душители…
– Алмаз, – прервал его следователь, – информацию из вики я уже читал. Может быть такой специалист, как ты, смог найти что-то большее, чем легенды о тугах [тайная секта убийц-душителей, служащих богине Кали]? Красный шнур. Убийства видных научных, политических, общественных деятелей, желательно за пределами Индии – очевидно же, что ноги растут не оттуда! Необъяснимые, лишённые мотива убийства, схожие по почерку. Я именно это просил тебя поискать.
– Всё у тебя в почте, – чуть обиженно прогудел Юсупов.
– Отлично! – порадовался Самойлов. Бурчание Алмаза он проигнорировал – у мужчины, в доме которого четыре женщины разного возраста, характер имеет свои особенности. Важно, что он не подвёл и в этот раз. – На словах какой-то вывод сделаешь?
– Если коротко, то такие случаи зафиксированы по всему миру. Первый – три года назад. Если все их совершает наш знакомец из Гуанчжоу, то из командировок мужик не вылазит.
– Сколько?
– Тридцать два случая. Откинь процентов десять на погрешность и подражателей – всегда ведь найдется тот, кто попытается выдать своё преступление за продолжение серии одного человека.
– Так много? – Самойлов был удивлён. – А география? Примерно, хотя бы?
– Не встретил схожих убийств только в Африке и в Америках. И в индийских княжествах! – не удержался и мстительно добавил Алмаз.
– Ну, Африка – это понятно… – протянул Глеб, подразумевая, что Чёрный континент большей частью не имеет сношений с прочим миром. Не по причине отсталости, как считали обыватели, уверенные, что африканасы до сих пор бегают по джунглям и бушам в юбках из листьев. Просто иной уклад, иное мировоззрение, плюс более чем достаточная сила племенных союзов, чтобы с таким образом жизни считались все остальные. Как результат, в новости Африка попадала очень редко. – А в Америках-то почему тишина?
– Мне кажется, – последнее слово татарин подчеркнул. – что убийца не работает там, где события не дадут “кругов на воде”.
– Поясни, – не сообразил Глеб.
– Каждое убийство, если посмотреть внимательно и сравнить с прочими, не имеет значения само по себе. Это как… – Алмаз замялся, подбирая правильное сравнение. – Удар в слабое место кирпичной кладки, понимаешь? Можно долбить кувалдой весь день, но есть умельцы, которые способны обрушить стену одним ударом. Так и наш убийца делает. Я уже начал отслеживать последствия, которые пойдут после смерти Гурского, но пока ничего не увидел.