Пророк
Шрифт:
– Что сам думаешь?
Новость с портала и фотографию он уже изучил и теперь ждал мнения того, кто обнаружил след.
Князь мог сколько угодно игнорировать правила, а вот татарин этого себе позволить не мог. Поэтому прежде чем отвечать, он коротко поклонился.
– Не подделка.
– Я уже проверил на сей счёт, – подтвердил Гротов.
– Предал, выходит, крысеныш!
– Это самый очевидный вывод, – когда Поярков зло зыркнул в его сторону, Алмаз не сразу решился закончить реплику. Но собрался и всё же выдал. – Но это
Стало страшно. Разгневанный владыка, поднятый среди ночи известием о находке племянника, сменившего, судя по всему, сторону, мог едва заметным жестом заставить любого замолчать навсегда.
– Я согласен с Алмазом, – неожиданно поддержал его Евсеев.
Пылающий взор князя переместился на воеводу и татарин облегчённо выдохнул.
– Поясни.
– Зачем ему вообще было появляться там, где его могли сфотографировать? На мой взгляд, это послание.
– И какой же смысл в него заложен?
– Буквально – я жив.
– Бред. Скорее уж, я жив, сменил сторону и ты до меня не дотянёшься!
Юсупов не мог похвастаться тем, что знает Пояркова, но ему показалось, что накал в голосе владетеля пошёл на спад. Он всё ещё злился, но все же не так, как минутой раньше. Уже раздумывал над вариантами. Что вовсе не значило, будто угроза для мелких сошек, вроде него, Алмаза, миновала.
– Со всем уважением, Николай Олегович, но это вы напрасно на Игоря. Суицидальных наклонностей за ним никогда не имелось. У прежнего, разве что. – как-то не очень понятно закончил Евсеев. – Должен же он понимать, что иуды, сколько бы не скрывались и сколь мощной поддержкой не пользовались, долго не живут.
Князь на миг задумался, но, судя по лицу, и этот аргумент Евсеева его не впечатлил.
– То есть, Фёдор Андреевич, ты хочешь сказать, что этот… Что Игорь сумел втереться в доверие к своим похитителям настолько, что те дали ему возможность посещать театры?
– Как версия, княже.
Алмаз тоже об этом думал. Не в таких формулировках, скорее подсознательно отказываясь принимать версию предательства.
– Что же он такого для них сделал, чтобы обрести подобное доверие? Я вот навскидку не могу ничего такого придумать. Разве что – работать на них согласился.
Воевода пожал плечами, совершенно не впечатленный раздражённым тоном князя. То ли знал его лучше, то ли были у него какие-то мысли на сей счет.
– Он изворотливый, вы же сами говорили.
– Уж это – с избытком! – внезапно согласился Поярков и неожиданно ухмыльнулся. Уже совсем не зло, а будто вспомнив что-то очень забавное и не лишенное приятности. Так родители вспоминают выходки детей, уж в чём в чём, а в этом татарин разбирался. Конечно, князь мог вспомнить шалость сына, принесшую убытков на тысячи рублей, но заставляющую сердце отца биться гордо и радостно. Но в контексте беседы…
– Так может?… – Евсеев вскинул брови в вопросе.
– Не будем отбрасывать этот вариант, – кивнул князь, как-то даже оживившись. –
Он словно только вспомнил об их присутствии.
– Нужна дополнительная информация. Если он в Риме или окрестностях, значит будут ещё следы. Если прав Фёдор Андреевич, значит он сам их нам оставит. Если же ошибался – тоже. Переройте всё, но любая мелочь должна дойти до меня незамедлительно. Девка эта полуголая – кто она? Почему Игорь за её спиной? Кто его спутница? Всё – ясно вам?
– Слушаюсь, – в унисон ответили компьютерщики.
– Юсупов, работать будешь здесь, – на это Алмаз лишь кивнул. Он предполагал такое развитие событий. В том смысле, что ему придётся задержаться в резиденции, а не версию Евсеева. Почему, интересно, князь вдруг в неё поверил? Ясно, что они с воеводой знали больше, но вот что именно?
“Закончится нарезка задач, подойду к воеводе и спрошу!” – решил он. Не прибьют же его за вопрос, в самом деле?
А ещё на душе стало менее мерзко. Какой-то осадок оставался, но, в ходе скоротечного обмена репликами князя с Евсеевым о какой-то игре Антошина, даже дышать стало значительно легче.
Спустя пару минут Юсупова выпроводили из кабинета, получив от него всё, что желали. Вместе с ним в приёмную вышли Евсеев с Гротовым, получившие свои задачи. У стола референта уже замерли в ожидании трое мужчин из отдела аналитики, которые тут же скользнули в приоткрытую дверь.
– Устроишь Алмазу рабочее место? – обращаясь к Гротову спросил воевода, явно намереваясь покинуть их и заняться своими делами.
– Конечно, – отозвался тот. Но, прежде чем тот смог уйти, татарин удержал его фразой.
– Фёдор Андреевич, можно вопрос? Наедине?
Гротов едва заметно сморщился, скрывая своё отношение к привилегированности бывшего подчиненного, но Алмазу на это было плевать.
– Пройдёмся по коридору? – Евсеев на просьбу отреагировал без удивления, “попросив” Гротова: – Подождёшь, Пал Юрич?
– Ну что у тебя? – спросил он, когда мягкий ворс ковра глушил их шаги уже метрах в двадцати от приемной.
– Что значит “у прежнего”? – сразу спросил Алмаз. И принялся было пояснять, что имеет ввиду непонятное завершение реплики воеводы, но тот его прервал.
– Я понял о чём ты. Сам Игорь тебе не рассказывал?
– Нет.
– Ну и я не вправе тогда. Через полчасика, когда князь закончит с аналитиками, я спрошу у него, можно ли тебя ввести в курс дела. А пока – не обессудь.
– Ясно, Фёдор Андреевич. Пойду работать тогда.
Около часа он частым бреднем шерстил сеть. Но больше она следов Антошина не выдавала. Словно бы он действительно специально вынырнул из волн информации, чтобы его заметили, после чего снова скрылся в пучине. Чем дальше Алмаз пытался найти хоть какое-то его упоминание, тем больше он склонялся к версии Евсеева.