Пророк
Шрифт:
– Поблагодарить, – инка сделал крохотный глоток чая, поставил чашку на блюдце, а его, в свою очередь, на стол. Умереть на месте – индеец с манерами какого-нибудь английского лорда! – Вы помогли… помогаете нашей хранительнице. Я присматривал за ней, а после того, как вы создали плетение для её спасения, решил лично выразить благодарность.
Это он про Куаву? То есть, он за ней наблюдал? И за мной, получается, тоже? А когда увидел плетение, которое я создавал, чтобы один отмороженный супериор Доминика не перерубил её своими плетьми пополам, решил заявиться и сказать “спасибо”?
– А сами не могли? – с внезапно возникшей злостью спросил я. А то, понимаешь, корячишься, по краю ходишь, а он, оказывается, присматривал за девочкой! Значит, и вытащить мог в любой момент!
– Мог, – не стал отрицать инка. Мои эмоциональные выплески трогали его не больше, чем гнев муравья. – И спас бы, если бы вы не справились, Игорь. Но было очень интересно наблюдать за Ткачом-самородком.
Я открыл рот, чтобы вывалить на него всё, что думаю. И закрыл его, так ничего и не сказав. Гнев как появился, так и прошёл. В самом деле, кто я для них? Для этого вот индейца с манерами британского аристократа? Он пространство ворочает, просто чтобы чай с видом на море попить! Я для него букашка. Занятная такая, что-то умеющая.
– И как? Понравилось? – на губах улыбка, а в голосе яд. Нет, гнев ушёл не полностью. Трансформировался в нечто иное. Не люблю, когда мной играют! Всю жизнь был мелкой фигурой на доске, обречённый принимать волю игроков, не понимая сути навязываемых мне правил. Но это – в прошлом.
Кажется, мне удалось вывести инку из себя. Внешне он не проявил ни капли эмоций, лицо вождя краснокожих не дрогнуло, но спускать мне мой тон он явно не собирался. Глядя мне в глаза, он поднял крохотную чайную ложечку с вензелем, и в тот же миг в горле у меня что-то хрустнуло. Стало нечем дышать. Расширяющимися глазами я смотрел, как индеец крутит в руках деталь сервиза, и не мог выдавить из себя не слова.
Всё-таки, язык мой – враг мой. Привык я тут к неприкосновенности, оборзел, за что и поплатился. Но инка не планировал устраивать казнь во время чаепития. Наигравшись с ложкой, он положил её обратно на блюдце. С едва слышным звоном фарфора ко мне вернулась способность дышать.
Это что было сейчас? Что он сделал? Не было ведь применено никакого аспекта, я бы почувствовал. Он просто поднял ложку, покрутил её, а потом положил на место. Что… А! И самовар! Это активаторы! Он выстроил несколько плетений, которые может активировать крошечными изменениями в реальном мире! Ложку поднять, самовар передвинуть. Кру-у-то! Я тоже так хочу!
– Понравилось, – словно бы укрощения строптивого не было, произнес индеец. – Вы действовали грубо, бестолково, поднимая целые горы там, где достаточно было изменения их падающей тени. Но эффективно. А главное – искренне. Вы защищали её не по причине возможной полезности, а потому, что она вам дорога. Поэтому я беседую с вами. Поймите правильно, Игорь, в этом мире полно капель крови моего народа, некоторые даже могут устроить простенькие плетения, но не к каждому из них я являюсь для разговора и выражения благодарности. Меня впечатлили не ваши способности,
Да какие там чувства! Просто… Ну нельзя же было девчонку так сливать! Да и я, по правде сказать, виноват перед ней – вытащил из дома, втравил во всю эту историю. Было бы верхом подлости отмахнуться от факта её существования и делать вид, что всё в порядке. Я, конечно, здорово изменился за последнее время, но не до такой же степени.
Стоп, а что он там ещё говорил про капли крови его народа? То есть, Ткачей здесь много, не только мы с немцем? Хотя, таких-то точно немного. Большая часть, скорее, геоманты, способные, разве что, головную боль унять, передвигая предметы в комнате. Вообще, логично. Учитывая, сколько народов участвовало в геноциде инков, не стоит удивляться тому, что некоторые победители привезли домой смуглокожих пленниц. И кстати, о геноциде…
– Я понял. Аскар, простите, можно вопрос? Инков же вырезали католики? А вы говорите о каплях крови и о том, что наблюдаете. Я что-то никак понять не могу.
Мужчина обновил нам чай и первый раз за разговор улыбнулся. Едва-едва, пожалуй, одними глазами.
– Мой народ ушёл из этого мира. Мы не могли на равных сражаться с половиной мира, а умирать не хотели. Поэтому мой предок, Великий Сапа Инка Вайна Капак, создал Разорванное Плетение. Многие погибли, прикрывая отход, но народ был спасён. Теперь наш дом в другом мире.
Я не стал спрашивать, сколько людей легло на алтарь для такого изменения – счёт, скорее всего, велся на десятки тысяч. Да и непонятно, как бы отреагировал индеец на такой вопрос. Фокус с ложечкой меня впечатлил, а у Ткача, к бабке не ходи, он был не последним.
– Плод, который стал нам новым домом, оказался очень гостеприимным, – продолжал меж тем инка. – Но он далеко, очень далеко. На другой грозди, точнее, на другой ветви. Там не оказалось развитого общества, так что мы спокойно заняли эту нишу и теперь развиваемся. Присматривая за старым домом.
Ветви, грозди, плоды – это он про Параллели говорит? А почему он так по разному их называет? Последний вопрос я задал вслух.
– Миров неисчислимое множество. Но они не хаотично разбросаны по бесконечности Имматериума, а связаны невидимыми узами, рождая великий узор всевещности. Схожий с величественным древом, ветви которого огромны, а грозди богаты плодами, – в этом месте Аскар обозначил намёк на усмешку и перешёл с распевного торжественного тона на деловой. – Ваша цивилизация назвала бы это кластерами и сегментами. То, что вы называете Параллелями, мы зовем плодами.
Всё-таки есть, значит, зерно истины во всех этих легендах про Мировое Древо, как его там? Иггдрасиль, во! Миры, получается, по каким-то общим признакам группируются? Типа: магические, техногенные, техно-магические? Так что ли? А, ладно, пока это неважно! То есть, важно, но позже.
– А Куаву почему тогда не забрали? Она же одна тут совсем. А у вас всё хорошо. Бросили девушку одну…
Несколько наивно прозвучало. Вроде, как обвинение к непутевым родителям, ребенка в роддоме оставившим. Мужчину, впрочем, это совсем не тронуло.