Пророк
Шрифт:
– Ладно, здесь надо выбрать, что вырезать.
– Давай поищем.
Джон пробежал глазами длинный абзац сверху вниз и обратно, в то время как Шэннон на экране продолжала:
»...Но когда я начала учиться в университете, Мартин Дэвин стал регулярно звонить мне, и я поняла, что... в общем, они мне не доверяли. Они собирались не спускать с меня глаз и следить затем, чтобы я выполняла условия сделки, – а я даже не знала, что мы заключили сделку».
– Можно вырезать последнюю часть, про сделку, – вслух подумал Джон.
– Нет, не пойдет, нужно выбросить больше.
– Хорошо,
Билл чуть поморщился.
– Вырезать кусок из середины? А у тебя есть какой-нибудь кадр с реакцией интервьюера, чтобы прикрыть вырезку? У Джона мучительно свело внутренности.
– Ох... не знаю. Интервью брал мой друг, и я не уверен...
– Мы можем дать здесь расплывчатый кадр. Это будет выглядеть слабовато, но...
– Нет, тогда просто... просто вырежи все с этого момента, весь кусок... Потом Джону пришла в голову другая мысль: – Но тогда мы потеряем упоминание о Мартине Дэвине.
– Ладно, давай вырежем середину и кусок про сделку.
– Давай.
Вырезали. Проверили показания счетчика времени. Еще вырезали. Проверили показания счетчика времени. Подытожили.
– Две минуты пятьдесят девять секунд.
– Что же делать!
– Ты уверен, что не хочешь вырезать Брюверов? На сей раз Джон ответил не сразу.
– Ну... а можно немного сократить их, не выбрасывая полностью?
Билл запустил кассету с Брюверами.
Дин сидит на диване рядом с Максом.
Дин: «Когда Энни умерла, доктор сказал нам, что смерть наступила в результате токсического шока, но... – Она нервно пошевелилась, пытаясь справиться с волнением. – Мы... мы просто не были уверены в этом и... не знали, куда обратиться...»
Джон нетерпеливо заерзал па месте.
– Ну давай же, Дин, просто скажи это!
– Если ты хочешь оставить этот кусок, придется вырезать слезы и оставить одно заявление. На плач уходит слишком много времени.
– Валяй.
Вырезали. Прокрутили. Проверили время.
– Две сорок пять.
– О нет!
Билл начинал раздражаться.
– Джон, ты не можешь оставить все – тебе надо смириться с этим!
– Хорошо, хорошо.
Он просмотрел сценарий, в отчаянии выискивая еще куски, которыми можно пожертвовать.
– А как насчет этой строчки: «У Макса и Дин Брюверов были подозрения, но они ничего не могли узнать, поскольку им мешали законы о тайне частной жизни в сфере деторождения»?
– Ты имеешь в виду сократить ее?
– Я имею в виду вырезать. Джон болезненно сморщился.
– Но это важный момент! Эти законы... я должен указать на недопустимость...
– Эй, подожди минутку. Разве Макс уже некоторым образом не выразил эту мысль в интервью?
Он перемотал пленку и нашел фрагмент с Максом, пока Джон сверялся со сценарием.
Пуск.
Макс, сидящий рядом с Дин: «...пока ваша дочь жива, вы не имеете права знать, что она делает или что делают с ней. И мы смогли узнать о случившемся с Энни только потому, что она умерла. А мне кажется, это немного поздно».
Билл
Джон ненадолго задумался, потом кивнул.
– 0'кей, – сказал Билл. – Выбрасываем целый абзац про законы о тайне частной жизни.
Вырезали. Прокрутили. Проверили время.
– Две тридцать восемь.
Джон в изнеможении откинулся на спинку стула.
– Что ж уже ближе.
33
Губернатор Слэйтер приготовился считать свой рабочий день законченным и надеялся начисто вычеркнуть его из памяти. Дела и повседневная рутина в значительной мере отвлекли губернатора от мыслей о неудачной встрече с Сумасшедшим пророком младшим, после которой он остался потрясенным, раздраженным и рассеянным. Невозможность связаться с Лореном Харрисом и задать ему головомойку еще больше рассердила и вывела из себя губернатора. Что до Мартина Дэвина, то он вообще не оказал никакой помощи, поскольку исчез сразу после изгнания пророка и, казалось, находился где угодно, только не рядом со своим боссом. Теперь грязный сюжет, по всей видимости, пойдет по Шестому каналу сегодня вечером, и Слэйтеру оставалось надеяться только на то, что Роуэн и Хартли сумеют отмыть его имя входе своей встречной рекламной кампании. Вилма Бентхофф уже занималась этим вопросом.
Ладно, пора отправляться домой. Он должен был еще выступить перед Обществом бизнесменов вечером – и очень хотел предварительно вздремнуть и принять душ. Он знал, что почувствует себя лучше после этого.
Он велел мисс Роудс вызвать шофера, схватил свое пальто и пошел по длинному украшенному холлу, на ходу попрощавшись с мисс Роудс и дамой, дежурившей на посту за столом в приемной.
Брайан, студент юрист заочного отделения, работавший шофером губернатора, встретил вышедшего из лифта хозяина в главном вестибюле.
– Добрый вечер, сэр.
– Добрый вечер, Брайан. Поехали домой. Я устал.
– Хорошо, сэр.
И тут, по заведенному обычаю, Брайан предложил губернатору кофе в пластмассовом стаканчике с крышкой.
Губернатор замер на месте. Он уставился на стаканчик кофе, а потом криво ухмыльнулся и потряс головой.
– Ну дела...
– Сэр?
– Брайан, это прозвучит странно... Брайан тоже хихикнул. Что-то тут было забавным. Губернатор посмотрел через вестибюль на питьевой фонтанчик.
– Брайан, будь так любезен, подойди к тому питьевому фонтанчику и... – он сделал медленный выразительный жест, – вылей в него кофе.
Брайан вытаращил глаза.
– В питьевой фонтанчик, сэр?
Губернатор рассмеялся и даже отодвинулся подальше от стаканчика кофе.
– Э-э-э... я... ну, я заключил небольшое пари. Брайан пожал плечами.
– Хорошо. Слушаюсь, сэр.
Он стремительно прошел к питьевому фонтанчику, чтобы выполнить приказ. Губернатор Слэйтер стоял неподвижно, озираясь по сторонам в поисках чашки кофе в руках какого-нибудь ангела или гнома, а потом перевел взгляд на Брайана, который медленно и осторожно вылил кофе в фонтанчик и бросил стакан в мусорное ведро.