Пророки
Шрифт:
– …И увидел я новые небеса и новую землю, прежние земля и небо ушли в небытие, и моря не стало. И я, Джон, увидел святой город. Новый Иерусалим, что спускался прямо из Рая от Господа Бога нашего, нарядный, как невеста, встречающая жениха. И услышал я глас с небес, твердящий, узри Обитель Божью, где Бог будет жить с людьми, и они станут его приближенной паствой, и Бог пребудет с ними навечно. Ты слушаешь, Руби?
Рута прижала к груди свою палку и ничего не ответила.
Страшный человек бросил что-то в очаг, так что пламя яростно взревело.
– И он воссел на трон и сказал, узри, я сотворил все заново.
Он расхаживал по комнате и продолжал говорить:
– Но неверующие, недостойные, распутники и идолопоклонники обретут кару в озере из пламени и серы. И только избранные восстанут вместе со Зверем. И мир падет в прах.
Он находился на противоположном конце комнаты, это было понятно по звуку голоса. У Руты все расплывалось перед глазами и душа ушла в пятки. Она с ужасом поняла, что не в состоянии шевелить ногами. Что с ней происходит? Потом она вспомнила надушенный платок и кофе, который недавно выпила, и ее сердце бешено застучало. Что он в них подмешал? Она перевела взгляд на палку в своих руках. Это была человеческая кость. Завопив от ужаса, Рута выронила ее из ослабевших рук. Занавеска отлетела в сторону. Мистер Гоббс навис над ней, как страшное древнее божество.
– Пусть вас не смущает моя внешность, дорогая. Я только начинаю перерождаться.
Его руки и шея были покрыты странными татуировками, знаками, смысла которых Рута не понимала. Символы струились, как рябь на воде, и наплывали друг на друга. Его плоть двигалась, будто под кожей находилось что-то живое. Ужас заставил ее забыть все языки, кроме родного, и она принялась молиться на польском.
Он нахмурился:
– Молитвы? А я думал, вы современная девушка индустриальной эпохи.
В неверном освещении камина он казался сущим демоном. Рута почувствовала, что ее руки постепенно начинают неметь. Она застучала зубами.
– Пожалуйста. Пожалуйста. Я никому не скажу.
– Но вы скажете.
Страшный человек взял Руту за бесполезную ослабевшую руку и потащил за собой, как соломенную куклу.
– Я уже говорил, что тебе суждено выполнить великое предназначение. Ты, Руби Бэйтс, станешь началом конца. Страшный Джон, страшный Джон, в белый фартук наряжен…
Подтащив ее к противоположной стене, он нащупал что-то сухими и бледными, как у мертвеца, пальцами. Раскрылась невидимая до этого дверь, и показалась тайная комната.
– Nie, nie, nie… – по-польски лихорадочно зашептала Рута, будто пытаясь заставить дверь закрыться.
– Я тот, кто жил, и тот, кто умер, узри – я снова жив, аминь; у меня ключи от врат ада и смерти.
Он улыбнулся, и в его глазах Рута увидела адское пламя и страшные черные водовороты; ее мочевой пузырь не выдержал.
– Ритуал начинается, – сказал страшный человек. Он потащил Руту в потайную комнату, а она могла только кричать от ужаса.
Глава 7
Незнакомый прохожий
«Знаменитый нью-йоркский клуб “Хотси Тотси” представляет вам своих прекрасных девочек и оркестр Конта Кэрутерса!»
Мемфис Кэмпбелл из-за кулис наблюдал, как полуголые танцовщицы в откровенных нарядах выходят на сцену. Сегодня в клубе была
25
Популярная патриотическая песня, написанная в конце XIX века, из которой одно время хотели сделать государственный гимн.
Гэйб выдал последнюю душераздирающую ноту. Зрители захлопали, танцовщицы раскланялись и со смешками и болтовней покинули сцену. Фигуристая девушка с необычным именем Джо провела пальцем по щеке Мемфиса, когда проходила мимо.
– Привет, Мемфис!
– И тебе привет.
Подруга Мемфиса, Альма, закатила глаза и принялась поправлять свой сценический костюм.
– Слушай, Мемфис, ты сегодня занимаешься работой или личной жизнью?
– Надеюсь, что и тем и другим.
Джо захихикала и пощекотала его плечо. Мемфис применил свою фирменную улыбку.
– Незнакомый прохожий! – начал он, приложив руку к сердцу. – Ты и не знаешь, как жадно я смотрю на тебя. / Ты тот, кого я повсюду искал (это меня осеняет, как сон), / С тобою мы жили когда-то веселою жизнью…
– Это ты сочинил, милый? – промурлыкала Джо.
Мемфис покачал головой.
– Это Уолт Уитман, «Незнакомцу». Не читала?
– Она не читает ничего, кроме сплетен в газетах, – вмешалась Альма. Джо обожгла ее убийственным взглядом.
– Ты многое пропускаешь, – сказал Мемфис, включив обаяние на полную катушку.
– Этот парень живет в библиотеке на 135-й улице. Хочет стать новым Лэнгстоном Хьюзом [26] , – во всеуслышание заявила Альма.
– Это правда? – спросила Джо.
– Я могу как-нибудь почитать тебе стихи.
– Как насчет воскресенья? – спросила Джо, облизнув губы.
– Воскресенье – мой самый любимый день недели.
Альма снова закатила глаза и подтолкнула Джо в очередь на сцену.
– Пора, девочки. У нас нет времени на всякие глупости. Нужно переодеваться к номеру с луной.
26
Знаменитый поэт, прозаик и эссеист афроамериканского происхождения.
– Пока, милый. – Джо послала Мемфису воздушный поцелуй, и он сделал вид, что поймал его.
– Мемфис! – прорычал режиссер-постановщик с сигарой в зубах. – Я плачу тебе не за то, чтобы ты мне девочек портил! Папаша Чарльз хочет тебя видеть. Немедленно.
В узком коридоре они столкнулись с Гэйбом и Контом, спешившими назад на сцену.
– Эй, большой босс. – Гэйб пожал Мемфису руку. – Мы идем на субботнюю вечеринку? Там будет табор покладистых девиц и море виски.
– Что за виски? Смотри не купи дешевой бормотухи у какого-нибудь проходимца, а то наша с тобой последняя вечеринка будет в морге! – Давно ходили слухи о том, что некоторые бутлегеры разбавляют спиртное керосином или бензином.