Прорыв осады

Огай Игорь

– Тоже дрыхнут? – осведомился Павел.

– Могут, – авторитетно согласился Федор. – Петли смазанные, мусора у ворот нету. Складом пользуются, но не обязательно прямо сейчас.

– А если так? – Павел шагнул немного в сторону и, отогнув прикрученный к железной стене саморезами резиновый козырек из обрезка автомобильной камеры, утопил обветренную кнопку звонка. Где-то в недрах сооружения отчетливо задребезжал зуммер.

– Так громче, – признал Федор. – Чего ж они не у двери звонок повесили?

– Потому что они повесили

его у ворот, – пояснил очевидную вещь Павел, не отрывая пальца от кнопки. – Склад же все-таки.

В этот момент за дверью лязгнуло. Было похоже, что там снимают с засова пудовый амбарный замок, отпирая его дюймовым ключом, а затем двигают и сам засов, с усилием, в два приема.

Потом наконец смазанные, видать, только снаружи петли протяжно скрипнули, и на пороге показался… Ну, наверное, сторож. Кого еще, если уж честно, можно было рассчитывать застать здесь, вдали от всякой активной коммерческой деятельности?

Красными не иначе как от неутомимого ночного бдения глазами сторож судорожно осмотрел пустые руки пришедших, а также их неоттопыренные карманы и наконец горестно поинтересовался:

– Чё шумишь, босота?

В свой вопрос он вкладывал совершенно очевидный смысл. Всякому ведь ясно, что необходимо нормальному человеку после ночного. Принесли? Нет? Ну и правда, чё тогда шумите?

Потом на лице его отразился оттенок мысли, и, догадавшись о чем-то своем, субъект обрадовано уточнил:

– А Равшан опять не позвонил, что ль? Вот раздолбай! Профиля на шисят тока в понедельник будут. В понедельник возвращайтесь. После звонка.

И нимало не заботясь возможным ответом, сторож, а по совместительству, похоже, и кладовщик сделал вялое поползновение захлопнуть дверь.

– Стоять! – отреагировал наконец-то Федор. И рука его нырнула в карман – не иначе за удостоверением. – Вы здесь один, что ли?

– Ну? – хмуро не то согласился, не то спросил что-то сторож.

– А хозяин где? Предупреждали же!

– Равшан-то? – уточнил сторож. И наконец догадался насторожиться: – Нет, а ты кто такой? Откуда Равшана знаешь?

– От верблюда, – буркнул Сергеев, тыкая в красные глаза кладовщика раскрытой корочкой. Однако представился совсем не так, как ожидал Павел: – Пожарная инспекция! Всех арендаторов проверяем. Видал вчера Кракатау по соседству?

– Ну… – сторож помялся и вдруг продемонстрировал зачатки знаний в области вулканографии. – Видал. А мы тут?..

– А вы тут в договоре что у себя прописали?! – внезапно сорвался на крик Сергеев. – Какие еще, к черту, ГСМ? Где условия хранения? Где средства тушения? Полыхнешь, как сосед, – протрезветь не успеешь! Там, между прочим, восемь человек заживо!..

– Во те раз… – пораженно ахнул кладовщик-сторож, но тут же спохватился: – Погоди, откуда у меня ГСМ? У меня профиля здесь! Кровля! И еще сайдинг! Даже краску не держу!

Федор не поверил и со словами: «Ну-ка давай показывай»

перешагнул через порог. Абориген даже не подумал протестовать. Он семенил впереди, отчаянно пытаясь припомнить, где у него пожарный щит, где огнетушители и когда они в последний раз проходили освидетельствование. Павел молча двигался следом, удивляясь, к чему весь этот спектакль. Ясно ведь, что никакого отношения к соседним складам ящер не имеет.

Однако осмотр внутри железной коробки, почти такой же, как и сгоревшая по соседству, много времени у Федора не отнял. Минут десять опер бродил между коробками с сайдингом и штабелями пресловутых профилей, временами пугая кладовщика фразами: «Упаковка картонная? Воспламенится… Что за тряпье? Брезент? Почему промасленный? Полыхнет…» Завидев в ближнем к воротам углу небольшой погрузчик, пожарный инспектор особенно оживился, но тут же увял, когда выяснилось, что машина электрическая.

– Ладно, вроде терпимо, – подытожил Федор, вновь оказавшись около входной двери. – Равшану передай, пусть со мной свяжется. Не то протокол напишу.

– Какой протокол? – окончательно осип вдруг сторож.

– На семнадцать нарушений, – не моргнув глазом, пояснил опер. – Лопата на щите у тебя не красного цвета. Черенок короткий. Ведро не конусовидное. Продолжать?

– Ладно, хозяину скажу, пусть сам решает, – сдался сторож.

– Во-во. – Федор кивнул. – А ту штуковину лучше сейчас отдай. За нее вообще статья положена. И не Равшану, а тебе.

– Какую штуковину? – изумился почти в полный голос сторож. – Вот все мои штуковины. Профиля да кровля…

Ничего не уточняя, Федор держал паузу, насмешливо глядя кладовщику прямо в почти окончательно отрезвевшие глаза. И на третьем по кругу поминании сайдинга тот все-таки сдался. Кинулся вдруг куда-то в глубь полутемного помещения, раскидал штабель, притащил свернутую в куль телогрейку. И вытряхнул ее прямо под ноги пожарному инспектору.

– Подавись и сдохни! Да шоб я хоть раз еще с операми связался!

Федор побагровел от такого хамства, но, посмотрев мельком вниз, уже не смог оторваться от этого предмета и промолчал.

– Ни хрена себе… – выдавил Павел первые свои слова с того момента, как сторож распахнул перед ним дверь склада.

Он сделал шаг, нагнулся и поднял. Потер зачем-то ладонью закопченный бок, ничуть не ставший от этого белее. Будь это земной «макаров» или «гюрза» – расплавилась бы за милую душу вместе с балочным краном и решетчатым помостом. Но оружие инков было сделано не людьми и предназначалось для одних только бог знает каких условий применения. Впрочем, той температуры, что несколько мгновений держалась на складе, лучемет все-таки не выдержал. Некогда зализанный и мягкий на ощупь, корпус затвердел и покоробился, пусковая кнопка оплыла и не поддалась бы больше на нажим. Но силуэт был слишком узнаваем, чтобы ошибиться.