Прорыв осады
Шрифт:
– Щас! Спешу и падаю!
– Обсуждать приказы старшего на посту? – ледяным тоном осведомился Павел. – Я могу заносить в отчет по смене?
– Ну ладно, ладно, чего сразу… – Напарник насупился, в последний раз выдохнул на стекло, наскрябал ногтем в облачко пара недостающую букву «й» и пошел на попятный. Однако до телефона дотянуться не успел – тот зазвонил сам.
– Охрана, слушаю, – буркнул Павел, сорвав обшарпанную трубку с древнего дискового аппарата.
– Ой, мальчики, кто это? – Общеофисная секретарша Катя так и не собралась выучить охранников
– Головин, слушаю, – устало повторил Павел.
– А-а… – протянула Катя, и по голосу было ясно, что эта фамилия для нее ни с кем не ассоциируется. – Запиши-ка имя-отчество для пропуска. Клиента ждем, а он без паспорта едет.
Можно было чисто из вредности поартачиться, отправить забывчивого клиента на три с трудом осиленные Ванькой буквы, медленно тающие на стекле. Можно было поднять свеженькую, писанную недавно начальником службы безопасности инструкцию и заставить Катьку получать разрешение лично. Но… на кой черт ему это, спрашивается, надо?
– Пишу, – вяло бросил Павел в трубку и потянулся за сломанной ручкой. Если придержать большим пальцем выпирающий стержень, то… А пропадут потом какие-нибудь калоши – пусть менеджеры сами разбираются, кого в офис водят…
Все правильно, вот она и есть – квинтэссенция его состояния за последние полгода: «пошло все к черту, на всех наплевать». В липкую паутину, в повседневную рутину – с головой, чтоб не осталось желания вспоминать и думать, чтоб захлестнуло пусть серое и душное, порой до спазмов в груди, но такое понятное человеческое существование! Простое, без затей и авантюр, заплесневелое обывательское счастье…
Вот только реальность как будто издевалась, подбрасывая то тишину в снятой по звонку телефонной трубке, то вот такие словечки в кроссворде… Чтобы на миг что-то екнуло в душе, и пробежался холодок по спине… Как уже бывало когда-то: сначала в разведрейдах по чеченским горам, потом в банде Шрама, перебитой почти собственными руками, а потом…
Вот это «потом» он и пытался задушить, забыть, отстраниться. Как будто оно было не с ним. Как будто жизнь проще, чем есть на самом деле.
– …тьков! Записал? – В трубке еще звучал голосок секретарши, но свободным ухом Павел уже уловил какую-то несуразность. – Записал, говорю? Последняя буква «ов».
– Записал, – выдохнул Павел, глядя на пустой лист перед собой – плевать и так сойдет. – И швырнул трубку, поднимаясь.
– Паша, слышь… – Ваня снова прилип к стеклу. – Слышь, Паша, тама, кажись, фраера мочат.
Мочат. Точно. Два выстрела из «макарова» с интервалом в десять секунд… А вот и третий. Контрольный? Весело начинается день! А ведь еще и одиннадцати нет.
Павел мгновенно достиг окна, оттолкнул напарника.
– Торчишь, как на стенде! А через стекло саданет?
– Да с чего ему? – неуверенно возразил тот, отступая за стену.
– Просто так, – пробормотал Павел, игнорируя собственное предупреждение и рассматривая двор.
Третий выстрел действительно был контрольным, двое нападавших быстро,
Одежда… странная одежда. Да и мало как-то. Белая, в меру украшенная орнаментом набедренная повязка, выше только загорелый торс и слетевший с головы убор. На ногах… Сандалии, что ли? И это все в центре Москвы в отнюдь не теплой середине мая, когда и ветровочку накинуть не грех?
Стекло было грязное и мокрое – ничего толком не видно.
– В милицию звони, – бросил Павел напарнику. – Осмотрюсь пойду…
– Делать нечего? Заметут же в свидетели.
– Молчать! – вдруг неожиданно для самого себя рявкнул Павел. – Марш к телефону! Вылетишь у меня из службы пташкой!
В дверях на улицу ему попался какой-то солидно и вполне по сезону одетый дядька. Посетитель сдержанно посторонился, пропуская, потом, разглядев форму, окликнул:
– Молодой человек! Вас, наверно, предупреждали…
– К охране! – с холодной улыбкой отрезал Павел, отпуская тяжелую на жесткой пружине дверь подъезда.
Пробка на Новослободской отчаянно гудела моторами и сигналами. По узким тротуарам по обе стороны торопливо протискивались люди. Слишком центральная улица, слишком шумная, слишком суетливая… Если кто-то и слышал выстрелы, то не придал им значения, спеша по своим делам. Тяжело придется операм – налицо «глухарь».
Павел торопливо обогнул угол дома и углубился в арку. Труп, конечно, никуда не делся. Следов на сыром асфальте не осталось, затаптывать было нечего. Разве что пара гильз в створе арки и одна у тела… Пускай себе лежат – легче от этого ментам не будет.
Орнамент на повязке убитого вызывал смутные ассоциации с прокрученным недавно по телику фильмом «Мумия». Шапочка – затейливо переплетенная кожа и ткань – тоже. Перетряхнуть простую полотняную суму с тесемкой через плечо оказалось делом минуты. Хлеб – одна лепешка. Короткий нож в ножнах… Нет, скорее кинжал. Большая книга в кожаном переплете, даже на вид неимоверно старая – заломанные по краям страницы из плотного, похожего скорее на тонкий картон, чем на бумагу, материала… Конечно же, с иероглифами – чтобы раз уж, типа, тайна, так по полной.
С личностью убитого у следствия тоже будут проблемы – едва ли на трупе найдется хоть какой-нибудь из земных паспортов.
Павел поднялся, держа книгу в руках.
Вот, значит, оно как.
Значит, молчащей трубки телефона и словечек в кроссвордах судьбе стало недостаточно. В ход пошли грубые намеки, игнорировать которые почти невозможно. А дальше? Предложение, от которого нельзя будет отказаться?
Со стороны арки донеслась сирена, безуспешно пытавшаяся разогнать вялотекущую пробку. Значит, кто-то во дворе все-таки позвонил по 02 раньше Ваньки. Кое в чем, правда, этот недотепа был прав – попадаться в свидетели и уж тем более в подозреваемые Павлу ни к чему.