Прорыв осады
Шрифт:
– Нет, Сергей. Я знаю – ты мне сейчас зубы заговариваешь, чтоб мандраж унять. Но все же нет. Мне одной пациентки, блин, хватает. По горло!
– Какой пациентки? – Потапов даже обернулся к нему на заднее сиденье.
– Да Тамары моей Фоминичны! Даром, что в кардиологии лежит, всех психиатров больницы уже к себе перетаскала!
– Это зачем? – снова поинтересовался Потапов.
– Ну как же – стресс ведь у ей! Да еще инка ее впечатлил, когда камешек для Паши передавал. Монах, видите ли, тайного братства иезуитов… Она еще следователя любит требовать,
Монах? Павел нахмурился. Нет, ну при избытке мнительности можно, конечно, принять таежный дождевик за плащ инквизитора… А недостатком этой самой мнительности бухгалтерша никогда не страдала. Но все-таки…
– Семен, а про горящие глаза она случайно не говорила?
Филиппыч осекся на полуслове какого-то очередного монолога.
– Говорила! – с вызовом произнес он. – Но только вот этого мне здесь не надо! Мало ли чего бабе привидеться может, особенно когда и так на нервах!
– Ну, правильно, зато самому так спокойней, – буркнул Павел. – Камешек она мне отдала не инковский совсем!
– Ну и что? Такие камешки у смарров вся Ассамблея на вес покупала!
Павел кивнул. Покупала, было дело. Только вот почему посол империи так удивился, когда встретил Павла в кратере? Всерьез удивился, как будто ждал его на день-другой позже…
– Семен, – тяжело произнес Павел. – В камень был заряжен портал именно в кратер. Инка не мог этого сделать. Надо тебе или нет, но ящеры уже на Земле. Не знаю, как долго, но за несколько дней ручаюсь – один из них передал мне артефакт. Может быть, даже они действительно вернулись первыми, как и обещали.
В полном молчании Павел показал поворот и свернул на Полковую. Без помех преодолел положенные восемьсот метров и, снова свернув в переулок, остановился перед наглухо закрытыми воротами фабрики.
– Значит, так, – произнес Шеф. – Спасибо тебе, Паша, за моральную поддержку – очень вовремя. Про ящеров до вечера забыли. Сейчас главное – фабрика. Сигналь давай.
Павел послушно нажал в середину руля. В тот же миг, будто ожидая именно этого, воротина сдвинулась с места и неспешно поползла в сторону. Шлагбаум за ней был поднят заранее.
Скрипнуло изношенное сцепление, и «Волга» вкатилась на территорию, остановившись рядом со своей тезкой. Последняя современная модель, затемненные бронированные стекла, куча антенн и неизвестно что под капотом. Но – «Волга». Видать, «Мерседесы» в контрразведке принципиально не жаловали. Других машин на территории фабрики не было, ни целых, ни покореженных во время штурма морской пехоты. Сгоревший натовский бронетранспортер фээсбэшники тоже умудрились куда-то уволочь.
Павел заглушил мотор и, не скрывая кобуры с лучеметом, надетой прямо поверх свитера, первым выбрался на воздух.
Пустота. Тишина. Ветер гонит по стоянке пыль вперемешку с обрывками газет… Ну прямо локальный «чернобыль» какой-то… Хотя нет, охранник с автоматом на пороге будки КПП в образ не вписывается. И парень в штатском рядом с ним тоже…
Шеф с Филиппычем тоже вышли из машины.
– Идем, Паша, –
Кроме элементарной уборки, с вестибюлем, разумеется, ничего делать не стали. Стройбатовцы битый кирпич во двор выгребли, и на том спасибо. Глядя на избитые пулями, опаленные лучами смерти стены, на раздавленные гусеницами турникеты, Павлу вдруг очень захотелось начистить кому-нибудь рыло. Да, главный виновник уже получил свое, но ведь всегда найдется, кого еще можно сделать виноватым.
Разоренный вестибюль тоже был пуст. Никто не встречал делегацию переговорщиков, и даже, наоборот, похоже, что люди нарочно были убраны из корпуса. Ну не может за три-четыре дня быть закончена оперативная работа в здании таких размеров и такого назначения…
– Лифт так и не включили, – проворчал Филиппыч, тыкая кнопку.
– Ну ты совсем обнаглел, – сообщил Шеф, выдвигаясь мимо него в сторону лестницы.
– Я не обнаглел, – немедленно заворчал Филиппыч. – Я желаю проявления хоть какого-то уважения! Уж если Баранов приглашает на разговор, мог бы обеспечить мало-мальские условия!..
Павел качнул головой. Все-таки Филиппыч очень сильно нервничал. Куда больше Шефа. И видеть это было странно. Отсчитывая первые ступеньки, Павел покосился на по-прежнему глухо запертую гиперборейскую дверь. На металле отчетливо выделялись следы пробы автогена – бесполезной, конечно, всерьез за этот «сейф» так и не взялись. Еще одна странность «мероприятия для галочки». Там ли еще Градобор? Постучать, что ли?
На втором этаже обнаружился первый живой человек. Не скрывая перевязь с «макаровым», парень облокотился на подоконник у выхода с лестницы и курил. Шеф задержал на миг шаг, но тут же двинулся дальше. Филиппыч прошипел что-то невразумительное. Павел приостановился на целую секунду, откровенно разглядывая потенциального противника.
– Проходите, проходите, – парень вежливо кивнул. – Вам дальше.
Фингал под его глазом еще не прошел, трое суток – слишком малый срок. Но был основательно припудрен.
– Без сопливых, – проворчал Павел, проходя мимо давешнего майора. Тот, конечно, тоже узнал самозваного полковника, но профессиональная выдержка не позволила ему допустить недоразумение.
У двери кабинета Шеф выдвинулся вперед, привычно повернул ручку, распахивая дверь. И замер на втором шаге. Уткнувшись ему в спину, Филиппыч сделал шаг в строну. Павел – в другую.
Баранов был здесь. Сидя за столом на месте Потапова, он курил. Просто курил. Перед пустой, за исключением пепельницы, столешницей.
– Это мое место, генерал, – произнес Потапов. И, не дожидаясь согласия, двинулся в обход стола. – Вы можете расположиться здесь. Или на диване, если угодно. Семен, Паша, что застыли, будто в гостях?.. И еще – у меня в кабинете не курят.
Генерал неторопливо придавил сигарету о край пепельницы. Поднялся. И тоже двинулся вокруг стола. Однако не к Шефу – к Филиппычу. Тот дожидался, не шелохнувшись и совершенно окаменев лицом.