Прорыв
Шрифт:
Комбат ничего не ответил. Войдя внутрь, он разблокировал вторую дверь герметичного переходного тамбура.
– От плазмы укроет, но долго ли продержимся под слоем остекленевшей почвы? – осмотрев мощное перекрытие, спросил Лапин.
– Здесь должно быть запасов на штатный батальон, не меньше, – ответил ему Измайлов. – Из расчета месячного карантина.
– Особо не обольщайся, – осмотревшись, произнес Шершнев.
Действительно, за исключением механизмов и систем герметизации убежища, все остальное оборудование было
– И кто разграбил убежище? – злобно сверкнул глазами Сычев.
– Давай теперь все на меня свалим! – в тон ему огрызнулся Петренко. – Убежище демонтировали давно, когда новый периметр укреплений возводили. Вот, – он указал на пластиковые ящики, составленные в пустом помещении, – здесь весь «хабар» за последний месяц.
Измайлов молча направился к ящикам.
– Тут кодовые замки!
– Держи. – Комбат протянул ему чип-ключ.
Девять контейнеров содержали вполне безобидный, повторяющийся набор техноартефактов. В принципе все, что тут хранилось, можно было найти и в лабораториях Измайлова: ветви редких металлокустарников, пластиковые емкости, заполненные н-капсулами, фрагменты изделий техноса, в основном обладающие одной отличительной особенностью – они были устрашающими, легко узнаваемыми, как та кисть руки сталтеха, что поразила воображение Шершнева в день его прибытия.
– Ничего необычного. – Измайлов покачал головой. – Ни одного целого изделия. Такой «ассортимент» можно встретить в любой лавке перекупщика.
– И куда идет товар?
– Ну точно не в тайные лаборатории техносиндиката, – фыркнул Петренко. – Сейчас во всем мире ажиотажный спрос на скульптурные фрагменты изделий техноса. Мода такая пошла. Я своими глазами видел в витрине одного «сувенирного» магазина ветки металлорастений.
– И что, никто не реагирует? – неприязненно поразился Шершнев. – Я имею в виду власть?
Петренко лишь махнул рукой, дескать, наивный ты, майор.
– Расслабился народ. Постоянное чувство опасности притупилось. – Измайлов принялся закрывать контейнеры, но успел запереть лишь две крышки.
Внезапно под сводом бункера зародилась полоска холодного зеленоватого мерцания.
Все оцепенели от неожиданности.
Прошла секунда, а изумрудное свечение вдруг резко набрало яркость, оно переливалось, стремительно меняя форму, концентрируясь в шарообразный, напряженно сияющий сгусток, от которого тут же начали отделяться ветвистые разряды, похожие на жадно ищущие добычу энергетические щупальца.
– Назад! – заорал Саркоев.
Измайлов инстинктивно отпрянул, и вовремя – в ближайший от него контейнер внезапно ударил ветвистый разряд.
Вспышка холодного света на миг озарила помещение.
Внутри контейнера что-то зашевелилось, а через миг навстречу медленно извивающимся энергетическим щупальцам вдруг потянулись лианоподобные металлизированные
Сычев и Петренко, застывшие в оцепенении, не успели отреагировать – ртутная субстанция забрызгала их с головы до ног, и вдруг, прямо на глазах отпрянувших к массивным дверям офицеров, лица комбата и его заместителя исказились: сотни извивающихся металлических нитей пронзили смертельно побледневшую кожу, жуткие предсмертные крики эхом отразились от стен бункера. Сычев и Петренко, содрогаясь в конвульсиях, рухнули на пол, а тонкие волокна стремительно разрастающихся колоний скоргов уже вспарывали их одежду, превращая ее в лохмотья…
Лапин зажал рот руками, в его глазах читался неодолимый ужас.
Саркоев машинально рванулся вперед, но его остановил Шершнев:
– Уходим! Им уже не поможешь! – Иван, невзирая на внезапную вспышку остервенелой боли, схватил оцепеневшего капитана и поволок к дверям, Саркоев и Измайлов выбежали следом.
– Наверх!
Они едва успели выскочить из замкнутого пространства бункера, вчетвером навалились на массивную дверь, плотно запечатывая убежище, как изнутри что-то с глухим, яростным натиском ударило в толстое бронепокрытие.
– Герметизируем! Штурвал крутите! В темпе!
Дверь выдержала, они успели вручную запереть гермозатвор, выскочили из тесного тамбура.
– Вторая! Быстрее!
Через минуту, когда и наружная дверь была герметично заперта, пришло запоздалое, шоковое осознание случившегося.
Измайлов, присев на ступень лестницы, несколько секунд с немым ужасом смотрел на плотно запечатанный шлюз убежища, а затем выдавил:
– Нелепая… жуткая смерть…
Саркоев вытер выступившие на лбу капельки пота.
– Уходить надо!
– Куда?! – у Лапина, похоже, начиналась истерика, он порывисто вскочил, развернулся, сжав кулаки, затем вдруг сник.
– Добраться бы до моей лаборатории, – произнес Денис.
– Смысл? – спросил Шершнев.
– Экспериментальные бронескафандры. Я их еще не упаковывал.
– Так чего сидим? – Иван подошел к Лапину. – Серега, возьми себя в руки, – тихо, чтобы не слышали другие, приказал он. – Никого уже не вернешь. А мы выживем.
Тот лишь нервно усмехнулся в ответ.
– Саркоев, оружие есть?
– Только «Страйк».
– Держи наготове. Денис, на улице ничего не видно. Как ориентироваться?
– На тебе же экипировка. И у Сереги тоже!
– Не работает БСК.
– Тогда не знаю… Держаться забетонированной дорожки.
– Идет. Так и сделаем. Все, пошли!
Пока поднимались по лестницам бункера, разговор невольно возвращался к последним событиям. Лапин, чтобы как-то справиться с потрясением, начал нервно расспрашивать Дениса: