Прорыв
Шрифт:
— Отлично! — хвалит Никитос. Видно, что тот не скупой на комплименты, хвалит бойцов при любой возможности. Команда пролезает через брешь в стене и попадает уже внутрь периметра, где перед людьми разворачивается сама станция.
Чувствуется, что мы тут не одни. Я это понимаю. Потому что издали слышатся человеческие говоры, где-то резко сказанные слова, а где-то обрывки фраз. Напрашивается вывод, что тепловая станция заселена, а как там нас встретят — дело десятое. Мы уже близко подбираемся к этой громадине. Лучи солнца отражаются от ободков железных труб. Вход предприятия больше смахивает на черный
Раздается хриплый голос. Такой злобный, полный ненависти.
— Ты будешь отвечать, сука? Или нет? Мы к тебе и так по-хорошему, а ты нас вынуждаешь по-плохому…
Говор обрывается. Слышится вопль. Крик, полный страдания и боли.
— Заглянем сюда. Смотрите в оба, не суетитесь. Если что-то увидите, надо подать жест, — Никитос начинает пояснять как что надо. Указать направление и число врагов. Так по-быстрому. Базовые элементы. Сам он говорит, что не служил нигде. Его научил майор Дикань. Весь отряд вникает в суть, быстро запоминает все жесты. Надо приступать к разведке. Если люди заселились, значит неспроста. А какие они там, добрые или злые…Наш отряд готов к любым сюрпризам.
Стараемся не шуметь. Под ногами назло попадаются ржавые консервные банки, смятые обрывки местных газет, а также целлофановые пакеты, подгоняемые сильными порывами ветра.
День подходит к концу, наступает время предвечерних сумерек. Прохлада ощущается и на улице, и внутри громадного предприятия. Мы уже находимся в первом корпусе. К счастью, нас пока никто не встречает. Хорошенько обдумываем план. Точнее планы. Потому что может произойти всякое.
Снова слышится крик. Этот человеческий вопль, полный страдания, заставляет меня покрываться гусиной кожей. Надо как можно быстрее дойти до места пытки и освободить мученика.
Никитос чертыхается, понимая, что до того помещения, где раздаются голоса людей, нужно протопать еще два корпуса. Получается, что тепловая станция, не считая складских и служебных помещений, а также других хранилищ, имеет четыре корпуса. Далековато, но нам терять нечего. Зашли, надо осмотреть полностью. Прошерстить каждый угол, что сейчас и делаем. Пока идут наши поиски, я хочу взглянуть на свою статистику. Наверняка, все успели посмотреть, а я остался не у дел. Надо исправляться. И вот перед глазами разворачивается таблица с характеристиками.
Да, очки и бонусы мне приписали.
Класс: Электромаг
Уровень: 7
Выносливость: 16+3 (19)
Сила: 15+5 (20)
Интеллект: 18+2 (20)
Ловкость: 18+4 (22)
Очки за убийства: 39+12 (51)
Очки развития: 17+5 (22)
Репутация: 93+11 (104)
Навык: Плевок молнии (откат через 25 сек)
Двойной удар (откат через 30 сек)
Убийство током (откат через 30 сек)
Статус: Один в поле не воин (скрыто)
Седьмой уровень. Очки приплюсовываются к каждой характеристике. Что меня больше огорчает, так это репутация. В данный момент она выглядит слишком блекло, учитывая первоначальную репутацию,
Да, регенерация сожрала много, зато я продолжил быть пешкой в этой сраной игре, одержимой ИНС. Постараюсь все исправить, внести свой вклад. Еще обновился мой статус. Один в поле не воин. Это что получается? Если я присоединился к отряду, то игра выводит такую надпись? Если так, то все логично. Ведь в одиночку не поставишь конец войне, несмотря на магические способности. Без поддержки ты гол как сокол. Если действительно все сводится к данному случаю, то здесь я соглашусь. Один в поле не воин. Даже если ты маг, то шансы управиться с войной в одиночку слишком малы. А отряд — это хорошо. Есть кому спину прикрывать. Остальное все понятно, осталось без изменений. Откаты те же, но с повышением уровня и с помощью очков убийств можно сократить время. Так что я еще подумаю.
Следующие входы и следующие двери. Откуда-то начинает смердеть. Ужасный смрад висит в воздухе, даже разбитые оконные проемы, откуда идет сквозняк, не могут проветрить вонючие помещения. Слышится, как противно и навязчиво жужжат мухи. Становится ясно, что здесь имеются отхожие места. Что здесь мухам найдется? Если осы к сладкому тянутся, то мухи…
И этот кислый запах мочи, который въелся в стены…
Вдруг слышится топот. Человек шагает уверенно, безбоязненно.
Бэнг! Бэнг!
Пинает железные банки.
Хрясь! Хрясь!
Под его ногами хрустит разбитое стекло. Это мы бесшумно пробираемся, а тот, который идет по малой нужде и страха не знает. Вот он появляется в поле нашего зрения. Мы прячемся по углам, по комнатам, только иногда высовываемся из укрытия, чтобы видеть передающие жесты.
Никитос показывает большой палец, переводит вниз. Жест смахивает на дизлайк, использующий в социальных сетях. Унарник, значит. Люди с репутацией ниже плинтуса. Получается, что тепловую станцию заняли те самые сволочи, которые не дают житья ни нам, ни другим.
Нехилое пристанище. Места много, хватит всем. Вот унарник вытаскивает свои причиндалы, струей рисует кренделя на стене. Никитос не собирается ждать, когда тот справит малую нужду. Его нужно захватить тепленьким. Но не тут-то было. Унарник будто имеет глаза на затылке, он со спущенными штанами удирает наутек, при этом надрывая голосовые связки.
— Чужаки! Всем готовится к бою!
Его крик разносится как ультразвук, достигает ушей собратьев. Сам унарник спотыкается, путается в своих штанах. Падает плашмя. После падения его вопль резко обрывается. Мы всей группой приближаемся к нему и видим, как из-под обмякшего тела сочится кровь, а из сутулой спины торчит кусок железной арматуры. Нелепая смерть.
Далее труп исчезает черной аурой.
— Че за херня?! — до нас доносится властный голос с нотками хрипоты. — Всем по местам! Стрелять на поражение!
Я узнаю этот голос. Его услышал впервые, когда вместе с Егерем остались в заброшенном доме, где спустя какое-то время, наше убежище было окружено бандитами во главе мерзопакостного ублюдка.
— Хребет, — имя бандита невольно срывается с моих уст.
— Что? — не понял Никитос.
— Тот самый ублюдок, который нас хотел прикончить, — отвечает Егерь за меня.